Варяги и Русь - Игорь Анатольевич Настенко

другие основы для «моря», также отмеченные в разных индоевропейских диалектных общностях. Это прежде всего хет. aruna- «море», пал. aruna- «море», др. — инд. arņa-, arņavá- «море». Хеттскую и древнеиндийскую основы авторы этимологически связывают с индоевропейским корнем *or- в значении «вставать», «вздыматься» и рассматривают его как описательное образование от первичного глагола.

Исследователи также отмечали, что производные с такой семантикой могли обозначать не только «море», но и любые большие водоемы, на поверхности которых могло происходить волнение, в частности, большие озера. Например, хет. aruna- наряду с «морем» обозначало также и «большое озеро». При этом, подчеркивали авторы, для терминов, обозначавших «море», в исторических индоевропейских диалектах наблюдался процесс обновления терминов и появления новообразований в значении «моря», основанных на более древних словах. В этой части рассуждений они приводят такие примеры для обозначений «моря» как лит. jūra «море», прус, іūrіn «море», отнеся к этому же ряду и вышеупомянутые др. — инд. vār-, vari- «вода», авест. vаr- «дождь», vаіrі- «озеро», тох. war «вода».

В цепи данных умозаключений и примеров практически не учитывается русский язык, за исключением примера со ст. — слав. morje «море». Причина объяснима: русский, по убеждению науки, образовался поздно, в ходе распространения восточнославянских языков. И тем не менее в русском языке сохранилось не меньшее число обозначений для «моря» и других водоемов, чем, например, в древнеиндийском. Наиболее архаичные обозначения застыли в топонимике. С корнем вар- известны Варяжское море, Варенгский и Варягский заливы, а также множество названий рек на Русском Севере и в Поднепровье, как уже упоминалось выше.

Если хет. aruna- «море» и др. — инд. arņa-, arņavá- «море» сопоставимы с индоевропейским корнем *or-, то чередование ар-/ор- совершенно типично для русского языка как в самом широком смысле: Арина/Орина, орава/арава, так и для архаичного слоя гидронимики с корнем вар-. Примером может послужить протекающая на русско-норвежской границе река Варвежа, вариантами названия которой являются Ворьема/Ворема и Орема[938]. Есть среди русских гидронимов, сопоставимых с индоевропейским корнем *or-, как гидронимы на ар-/ор-/ур-, например, приток средней Волги Ардым, вар. Урдома; есть река Ардым, приток Пензы. Но есть и Орь, приток Урала, а также Орья, приток Буя (басе. Камы). Есть немало русских гидронимов просто с корнем ур-, таких, как Урдома/Урдва в Ярославской обл., Верхневолжский бассейн; как Урма с притоком Левая Урма, приток Сылвы, Пермский край и как Урма, приток Большой Кокшанги, Марийская респ., Кировская обл., Чувашия; вариантом Урма является название Нурма, приток Малой Кокшанги, Марийская респ.; как Урома, Урма с вариантом Нурма в Поволжье[939]. Река Ура на Мурмане упоминалась на карте конца XVI в. голландцем Симоном ван Салингеном, Известна река Ура и по Книге Большому Чертежу[940].

Связь вар-/вор- и ар-/ор-/ур- в названных русских гидронимах с выше названными архаичными индоевропейскими корнями совершенно очевидна, что позволяет анализировать их как древнюю индоевропейскую основу, наравне с другими индоевропейскими словами, обозначавшими «море», участвовавшую в названном Гамкрелидзе и Ивановым процессе появления «новообразований в значении «моря», основанных на более древних словах». Зная теперь, что прусский язык, как и другие балтские языки, вторичен в Восточной Европе по отношению к древнерусскому языку (или языку носителей гаплотипа Z280), к гидронимам с такими основами для слова «море» как мор-/ мар- и вар-/вор- или ар-/ор-/ур- можно присовокупить лит. jūra «море» и прусское іurіn «море».

Примерами русских гидронимов с корнем юр-, т. е. с тем же корнем, что и лит. jūra «море» и прусс. Іūrin являются следующие: Большая Юра, бассейн Белого моря, правый приток Северной Двины, берет начало из Юрозера в Архангельской области, ее левый приток Малая Юра; Юра, правый приток Немана; Юрка, Свердловская область, приток реки Луковой; Юрка (в верхнем течении Осиновка), приток Сады, Кировская область. У Соболевского отмечена Юрконда, приток Конды в Тобольском уезде. И все названия на юр- нет никакой необходимости возводить к «балтским» языкам. В русском языке сохранились слова, где корень относится к семантическому полю воды: юрить — метаться, спешить, нырять в воду; юр реки — стрежень, быстрина, водоверть; юро — пенный след позади судна; юра — косяк сельдей. Многочисленные русские гидронимы на юр- свидетельствуют о том, что приводимые лингвистами лит. jūra «море» и прус, іūrіn «море» входили в архичный пласт русского языка, откуда и перешли в лексику представителей гаплогруппы N1c1.

Предложенный анализ на примере гидронимов Вурманка и Урманка, где видна взаимозаменяемость корней вур-/ур-, или северных гидронимов Урма/Нурма и Муроканда, показывает, что Варния (Вармия)/Урмия на южнобалтийском побережье, а также Мурман на побережье Ледовитого океана сопоставимы с древнейшими русскими обозначениями для «моря», этимологически связанные корнями вар-/ур-(нур-)/мур- со значением «водная стихия», являются более архаичными обозначениями для Поморья, соответственно, и летописные мурмане, нурмане, урмане, как это было в случае с варинами, моринами, армориканцами являются более древними предшественниками названия поморы.

Относительно таких названий как Мурман интересно привести и рассуждения Халанского об имени Ильи Муромца. Халанский обратил внимание на различные варианты прозвища Ильи. В былинах, записанных Гильфердингом, сохранилась такая форма, как Муромлян: «Говорит Муромлян богатырь, выходит Муромлян богатырь». У немецкого дипломата Эрика Ляссоты, упоминавшегося выше в связи с его посещением Киева в 1564 г., говорится о богатыре Елье Моровлине (Eliae Morowlin): «…прекрасный и великолепный собор во имя св. Софии… В… нынешнем притворе была некогда гробница Елии (г. Мельник и Брун переводят Ильи) Моровлянина, известного героя и богатыря, как здесь называют, о котором рассказывают много баснословного; в настоящее время эта гробница разрушена, но другая гробница его товарища сохранилась в целости в том же притворе»[941]. Инок Афанасий Кольнофойский в 1638 г. писал о святом монахе Илье, а в лицевом киево-печерском патерике XVII в. и начала XVIII в. этот Елья-Илья, согласно Халанскому, называется преподобным Ильей Муромским.

Халанский видит явную связь между словами мурманский и муромский/ муромец, аргументируя это тем, что подобное уподобление встречается в Олонецкой губернии, в связи с историей Муромского Свято-Успенского монастыря, основателем которого считается преподобный Лазарь Муромский или Мурманский, а сама обитель называется Мурманским и Муромским монастырем. В 1342 г. преподобный Лазарь прибыл в Новгород, а позднее по повелению духовного отца отправился в «северные страны», где на Мурманском острове на озере Онего поставил часовню. Халанский отмечает, что в завещании св. Лазаря встречается параллельное употребление названий «езеро Мурмо» и «езеро Муромское», остров Мучь и он же остров Мурманский и Муромский. Халанский приводит