Варяги и Русь - Игорь Анатольевич Настенко

со шведами (или с какими-то другими скандинавами), а со славянами, и в качестве их местожительства также назвал южнобалтийскую Вагрию. Но вместе с тем он предположительно сказал в том же письме ла Крозу, что «Рюрик, по моему мнению, был датского происхождения, но пришел из Вагрии или из окрестных областей». Это предположение Лейбница объясняется, во-первых, тем, что, по его словам, Вагрию несколько раз покоряли датчане[153]. Во-вторых, к нему его могли подвести авторы XVII в., выводившие Рюрика «из Дании» (ибо в ее состав входила Вагрия), что и было ошибочно истолковано ученым в этническом смысле (а именно так понимал эту информацию в 1878 г. норманист А. А. Куник[154]). В-третьих, к выводу о датском происхождении родоначальника русской династии Лейбница могла подтолкнуть и информация Титмара Мерзебурского о нахождении датчан в Киеве. А этого автора он хорошо знал: в 1707 г. труд Титмара был издан им в первом томе собрания исторических источников «Scriptores rerum Brunsviecensium».

Весьма многозначителен тот факт, что Вагрию Мюнстер, Герберштейн и Лейбниц рассматривают в неразрывной связи с Любеком. И это не только потому, что они хотели тем самым пояснить своим современникам местонахождение древней Вагрии. Любек ряд средневековых источников помещает именно «в Руссии». Так, утверждают, например, западноевропейские документы XI и конца XIV в. (1373 и 1385)[155]. Выше говорилось, что Любек полагает в «Руской земле» и русский автор «Хождения на Флорентийский собор» в 30-х гг. XV в. (но эта «Руская земля» настолько была непонятна советским ученым, что Н. А. Казакова, издавая в 1970 г. «Хождение», убрала из него «Рускую землю», в связи с чем митрополичьих коней «гнали берегом от Риги к Любку на Курскую землю». Как отмечал в 1998–1999 и 2003 гг. А. Г. Кузьмин, «Руская земля» читается в древнейшем списке, которую Казакова исправила по списку XVII в. на «Курскую» и перевела как «Курляндия», хотя в XVXVI вв. Курляндии еще не было, и что «племя курши, корсь русских летописей, жившее по западному побережью Рижского залива и устья Виндавы, оставалось в стороне от сухопутного пути, проходившего через примыкавшую к куршам с юга Жемайтию»)[156].

Разговоры об этнической принадлежности Рюрика вылились в 1717 г. в настоящую дискуссию между учеными северонемецкого г. Гюстрова (кстати сказать, расположенного в бывших владениях славян-варнов) Ф. Томасом и Г. Ф. Штибером, в ходе которой Томас, оспорив мнение о скандинавском происхождении Рюрика, вывел его из славянской Вагрии[157] (сегодня В. Я. Петрухин почему-то связывает факт отождествления вагров и варягов с именем Томаса и видит в том «заказной характер», ибо он «предпринял разыскание о балтийско-славянском происхождении варягов и Рюрика в связи с браком мекленбургского герцога Карла Леопольда и Екатерины Ивановны, племянницы Петра I»[158]. Но о ваграх как варягах задолго до Томаса говорили, без всякого влияния на то династических браков, Мюнстер и Герберштейн). О выходе Рюрика из Вагрии утверждал в 1726 г. в трактате «De Varagis» («О варягах»), отклоненном Прусской Академией наук, Г. Гюйссен, находившийся на русской службе (по мнению Б. Шольц и согласного с ней М. Б. Свердлова, автор, взяв за основу сочинение Ф. Томаса, «после смерти Петра I и в связи с бракосочетанием дочери Петра Анны с герцогом Карлом Фридрихом Гольштейн-Готторпским, попытался обосновать немецкое влияние при царском дворе…»)[159].

В 1728 г. профессор Г. Г. Клювер в истории Мекленбургского герцогства (вскоре переизданной) отметил ободритское происхождение русского князя Рюрика. В 1741 г. М. И. Бэр в вышедшей на латинском языке «Мекленбургской истории» (через 18 лет был опубликован ее немецкий перевод) вслед за Томасом утверждал, что у «короля рутенов и ободритов» Витислава (Витслава, ум. в 795 г.) был сын Годелайв (Godeleibus), сыновьями которого были Рюрик (Rurik), Синао (Sinao) и Трувор (Truwor), и что первый из них со временем «основал Новгород и стал великим князем русов». При этом он также отверг мнение шведа Петрея о выходе варягов из Швеции[160]. В 1753 г. С. Бухгольц, проведя тщательную проверку имеющегося у него материала, привел в своем «Опыте по истории герцогства Мекленбург» генеалогию вендо-ободритских королей и князей, чьей ветвью являются сыновья Годлиба Рюрик, Сивар и Трувар, ставшие, как при этом было подчеркнуто, «основателями русского дома»[161]. Немецкие историки высказывали и иные мнения по поводу местонахождения родины варягов, но все также полагая ее на Южной Балтике. В 1688 г. М. Преторий в «Готическом мире» констатировал, что русские призвали себе князей «от народа своей крови» «из Пруссии и с ними сообщенных народов». Вместе с тем он весьма категорично утверждал, а это, видимо, первое прямое выступление против норманской теории: но только не из Дании или Швеции[162].

Самим же русским о связи их истории с историей Южной Балтики напомнил датчанин А. Селлий (жил с 1722 г. в России, преподавал латынь в Александро-Невской семинарии и в 1744 г., за два года до смерти, принял православие). В «Зерцале историческом государей Российских», написанном на латинском языке (после кончины автора было переведено на русский язык и поднесено императрице Елизавете Петровне «именем Невския семинария»), он Рюрика с братьями выводит из Вагрии: «В древношедшие лета сыны три княжие, / Рурик, Трувор и Синав все братья родные / из Вагрии в Русскую вышли землю званны, / И получили страны жребием метанны: / Рурик Новград, Трувор Псков, а третьим уделом / Синав менший обладал на езере Белом»[163].

Селлий, надо сказать, являлся сотрудником Г. 3. Байера, с именем которого принято связывать само начало норманизма. Именно по его совету он занялся русской историей и изучал, владея русским языком, «разных летописей российских» (и даже перевел на немецкий язык Никоновскую летопись). Но во взгляде на этнос варягов Селлий был абсолютно независим от своего наставника (причем от участия варягов в русской истории ни он, ни его переводчики, как ошибочно считает М. Б. Свердлов, не избавлялись якобы потому, что варяги широко понимались как «немцы» или шведы. Во-первых, в определенные истории своего бытования термины «варяги» и «немцы» были лишены этнического содержания совершенно и прилагались ко многим народам Запада (и даже Востока). Во-вторых, Рюрик, Синеус и Трувор всегда воспринимались, даже когда это не указывалось, именно варягами, в-третьих, варяги присутствуют у Селлия в дальнейшем изложении истории Руси: «Возвратяся из варяг Владимир ко брату, / Убил его ратию, хоть жаль мужу святу», а Ярослав Мудрый «достав помощь от варяг к Киеву на славу»). А его независимость во взгляде на варягов от позиции Байера, несомненно, объясняется тем, что датчанин хорошо знал русскую историю и что в своем выводе варягов из пределов Южной Балтики вполне мог опираться, как и когда-то Герберштейн, на