Идеальная иллюзия - Клаудиа Тан

Дэниел плюхается на место Саймона, собирает остатки своего парфе и отправляет в рот.

– Ну, – тянет он, облизывая ложку, – все прошло превосходно.

– Ты выиграл, ясно? – уступаю я. – Я ненавидела твои яйца каждый раз, когда ты обращался к Каре.

– Она лишила меня возможности игнорировать ее грудь. Понятия не имею, как избегал этого всю ночь, – посмеивается он.

– Я не стала бы винить тебя за то, что ты взглянул на ее грудь. Она была буквально перед твоим носом.

– Я бы никогда не проявил к тебе такого неуважения, милая, – говорит он, отставляя парфе и протягивая руку через стол, чтобы взять мою.

– Знаешь, не могу поверить, что мы действительно сломали Саймона. – Я прижимаю ладонь к щеке и качаю головой. – Ох, мне так неудобно за это.

– Ему все равно нужен был толчок. Он безостановочно говорил о Каре с того вечера по случаю помолвки, но стеснялся пригласить ее на свидание. Я рад, что у них наконец-то все сложилось, – сообщает Дэниел, скользя большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. – Итак. Теперь, когда все позади, похоже, настал мой черед.

Улыбка озаряет его лицо, когда он опускает другую руку в карман и вытаскивает ключи от машины. Затем толкает их в мою сторону.

Я недоверчиво смотрю на него.

– Ты серьезно?

– Серьезно.

– Ура! – Я хватаю ключи от машины и, взволнованная, вскакиваю с места.

Я не водила машину с тех пор, как два года назад с большим трудом сдала экзамены по вождению. Все твердили, что получение мной водительских прав – это чертово чудо. Я почти уверена, что была одной из немногих, кому удалось сделать это с восьмой попытки.

– Только, пожалуйста, не разбей мою тачку, – стонет он, следуя за мной из ресторана и натягивая по пути пальто.

– Никаких обещаний, детка.

Я целую его прямо в губы, прежде чем сесть за руль «Ламбо» и завести двигатель.

Глава двадцать третья

Следующие две недели пролетают как в тумане. Ноябрьский холод приносит с собой своего верного спутника – депрессивную погоду, и в это время года я, как правило, запираюсь в своей комнате и занимаюсь подготовкой к экзаменам. Но в этот раз я решаю изменить привычный ход событий, чтобы освободить немного времени для своих новообретенных увлечений.

Я стараюсь планировать расписание на неделю так, чтобы хватало времени на написание статей. Мне пока не удалось написать ничего путного, но мои заметки с семинара помогли заставить все заржавевшие шестеренки в моей голове работать, потому что прошло очень много времени с тех пор, как я писала что-либо в последний раз. Я испытываю искушение снова посетить литературный семинар Нейта, чтобы узнать, не даст ли он мне, может быть, совет, но я отказываюсь от этой идеи. Мне, вероятно, следует держаться на некотором расстоянии от Нейта из уважения к моим зарождающимся отношениям с Дэниелом.

Но, помимо этого, я никогда не чувствовала себя счастливее.

Интервью для прессы проходят немного спокойнее, когда мы не ссоримся каждую секунду. И это также помогает убедить общество в подлинности помолвки, учитывая, что наши чувства друг к другу искренние.

То, что раньше казалось рутиной, теперь стало тем, что я с нетерпением жду.

Потому что я по крайней мере могу показать миру, как безумно влюблена в этого человека.

И он не перестает показывать, какие сильные у него чувства ко мне.

Вне камер мы проводим безбожное количество времени друг с другом, особенно в постели. Мне кажется, что и нескольких дней не проходит без того, чтобы его тело не касалось моего.

Буквально на днях, стоило мне вернуться с занятий домой, я едва успела стянуть пальто, как губы Дэниела оказались на моих. И пока он пробовал меня на вкус, потянулся руками вниз, чтобы обхватить меня за задницу и слегка приподнять, заставляя меня запрыгнуть на него и зарыться пальцами в его шевелюру.

Слившись со мной в жарком поцелуе, он прошел на кухню, где усадил меня на кухонную стойку.

– Знаешь… – Я на мгновение прервала поцелуй, и он воспользовался возможностью, принявшись осыпать поцелуями мою шею. – Нам, наверное, следует, ну, я не знаю, поговорить друг с другом вместо того… Черт, это было так, ох…

Дэниел поднимает голову и усмехается.

– Ты что-то сказала?

На секунду я забыла о том, что именно собиралась донести до него. Он хихикнул и попытался снова поцеловать меня, но я положила руку ему на грудь, останавливая его следующие поползновения.

– Подожди. Не целуй меня.

Он выглядел смущенно.

– Почему?

– Потому что твои поцелуи всегда заканчиваются сексом.

– В этом весь смысл, милая.

– Нет. Мы должны поговорить. С помощью рта, знаешь ли.

– Я думал, именно этим мы и занимаемся.

Он обхватил пальцами мою шею и притянул к себе для очередного поцелуя. Черт, я не могла насытиться этими губами.

Но сейчас было не до них.

– Нет, я имею в виду наши голоса. – Я снова оттолкнула его. – Нам следует лучше узнать друг друга. Если мы продолжим в том же духе, то чувства между нами очень быстро перегорят.

– Не думаю, что это произойдет.

– Дело не в этом, Дэниел.

– Ладно, хорошо. Тогда давай поговорим.

Он наконец-то отстранился от меня, создавая между нами безопасную зону без-поцелуев. Его тон был резким и нарочито серьезным, когда он задал вопрос:

– Какой твой любимый цвет?

Я надулась.

– Лавандовый. Но ты это и так знаешь.

– Именно. – Дэниел широко улыбнулся. – Я уже знаю это. Как знаю и то, что тебе нравится коллекционировать закладки из любимого книжного, который ты посещаешь. «Бриджертоны» – твой любимый сериал на «Нетфликс», и, хотя тебе по душе либеральный эскапизм, ты не чураешься и недостатков сериала. Ты не любишь кофе, но по иронии судьбы твое любимое место встреч – «Кафинейтед». Ты совершенно ненавидишь, когда люди отвлекают тебя, пока ты пишешь. Когда на твоем лбу проявляются морщинки, это значит, что ты погрузилась глубоко в свои мысли и не хочешь, чтобы тебя беспокоили лишний раз. Когда напряжена и начинаешь расхаживать по комнате, это означает, что ты встревожена, и единственный способ успокоить тебя – часами обсуждать твои мысли, пока они не обретут смысл. Что я и делаю, а ты мне за это благодарна.

Я ошеломленно моргнула, глядя на Дэниела, удивляясь, как, черт возьми, он все это помнит.

– Я знаю о тебе все, милая, – сообщил он,