Двойная игра - Роберта Ли

– Не сомневаюсь. Но у тебя есть дела поважнее, чем обыгрывать больную женщину!

С веселым смехом они вышли из палаты, и в ту же минуту в дверь заглянула медсестра.

– Можно впустить вашего жениха?

– Да, пожалуйста.

Откинувшись на подушку, Кэсси постаралась принять самый беззаботный вид - нелегкая задача при ее теперешнем неважном состоянии, как моральном, так и физическом. На миг она закрыла глаза, а когда открыла, то увидела радом с кроватью Майлза.

Сразу было видно, что он не спал несколько суток: лицо его побледнело и осунулось, под глазами появились темные круги, в углах рта пролегли резкие складки.

– Спасибо за цветы, - будничным тоном сказала Кэсси. Она и вправду только сейчас заметила расставленные повсюду корзины и вазы с огромным количеством благоухающих утренней свежестью цветов. - Такая красота.

– Пожалуйста, - вежливо ответил Майлз и подошел ближе к кровати.

Он просто стоял радом, однако само его присутствие вселяло в нее ощущение безопасности и блаженного покоя. Наблюдая за его лицом, она прочла на нем выражение опасливой настороженности и с некоторым любопытством отметила, что нижняя губа слегка дрожит.

– Ты выгладишь еще хуже, чем я, - откровенно сказала она.

– Меня это не удивляет. Ты целых три дня была без сознания, и все это время я от тревоги глаз не сомкнул.

– Как видишь, в этом не было необходимости.

Он пододвинул стул поближе к кровати и сел. Его лицо было совсем радом, и сердце у Кэсси гулко застучало. Еще одно невеселое подтверждение, что ее чувства к Майлзу остались неизменными.

– Надеюсь, ты не сердишься, что я приехал. После звонка Гэйл я никак не мог оставаться вдали от тебя.

От этих слов ее сердце забилось с удвоенной силой, голова внезапно закружилась, на лбу выступили бисеринки пота.

Заметив это, Майлз что-то пробормотал и поднялся со стула.

– Ты еще слишком слаба, чтобы разговаривать. Я подожду, когда ты немного окрепнешь.

– Я не хочу тебя больше видеть, - с трудом сказала она.

– Тес. - Наклонившись, Майлз поцеловал ее в лоб. - Я люблю тебя больше жизни, Кэсси, и не отступлюсь от тебя без борьбы.

Спорить не было сил. Кэсси закрыла глаза и не открывала их до тех пор, пока не услышала, как за ним закрылась дверь. Майлз ушел, и она осталась одна. Именно этого ей и хотелось.

Глава 19

Назавтра Кэсси почувствовала себя чуточку лучше, а еще через день полностью пришла в себя. С помощью медсестры она погуляла по комнате, а потом приняла ванну. Мало того, она даже позавтракала, хотя аппетит был неважный.

– Это от обезболивающих, - бодрым тоном заверила сестра. - Через денек-другой у вас появится прямо-таки волчий аппетит! - Она взяла поднос и сказала: - К вам пришли родители.

– А г-где мой жених? - заикаясь от волнения, спросила Кэсси. В самом ли деле Майлз приходил к ней или ей только пригрезилось?

– Он вместе с ними, в приемной, - услышала она в ответ.

– Я не хочу его видеть. Пусть зайдут только мои родители.

– Хорошо. - Медсестра укрепила на кровати специальный столик и протянула Кэсси зеркальце, щетку для волос и косметичку.

– Напрасная трата времени, - пробурчала Кэсси, но все же посмотрела в зеркало и привела в порядок волосы. Они немного растрепались и окружали ее лицо чувственным ореолом, что намного улучшило ее настроение. Черт! Когда нос облеплен пластырем, любая мелочь становится важной.

– Почему бы вам не подкрасить губы? - осмелилась предложить медсестра.

– Глупо разукрашивать красным сине-черную физиономию. Получится точь-в-точь палитра живописца!

– Очень красивая палитра, между прочим!

Кэсси опять посмотрела в зеркало. Да, узнать ее все-таки можно. Насчет красоты, конечно, вопрос спорный, но ее лицо вполне узнаваемо! Перед родителями ей, во всяком случае, нечего беспокоиться о своей внешности. Кого же она тогда обманывает? Если честно, то ее тревожит, что в палату может ворваться не кто иной, как Майлз!

– Вас ожидает гора открыток, - сообщила сестра. - И еще куча телефонограмм.

– Только не сегодня, прошу вас. Лучше завтра.

– Торопиться некуда. Можно и послезавтра! - С этими словами медсестра поспешила прочь, а Кэсси в ожидании родителей постаралась изобразить улыбку.

– Что ты собираешься делать с Майлзом? - как всегда, напрямик спросил отец. - Твоя мать убеждена, что ты любишь его, но не хочешь в этом признаться. Что же до меня, то я на сто процентов уверен: бедняга с ума по тебе сходит.

Кэсси задумалась. Из гордости она не сказала родителям, как жестоко он с ней поступил, однако, принимая во внимание события последних дней, она обязана объяснить, что произошло между нею и Майлзом. Теперь, когда она чуть было не погибла, гордость может отойти на второй план.

– Он очень плохо поступил со мной, - прошептала она. - Не в том, что касается "Барлоу", нет, я имею в виду наши личные отношения. Майлз знал, что нравится мне, но я влюблена в него, и притворился, будто чувствует ко мне то же самое. И в конце концов… - Она умолкла, облизнула внезапно пересохшие губы и безжизненным голосом докончила: - Он очень умело обольстил меня.

Воцарилась тишина. Лишь через минутудругую Лютер Эллиот, глубоко вздохнув, нарушил молчание и склонился к своей горячо любимой Кэсси.

– Майлз далеко не первый, кто притворяется влюбленным, чтобы заполучить женщину в постель. Во все времена мужчины использовали этот трюк.

– Это вовсе не оправдывает его!

– Согласен. Это мерзко. Любой, кто ведет себя так, просто негодяй!

– В таком случае здесь больше не о чем говорить, - срывающимся голосом выдавила Кэсси.

– Но к Майлзу это не имеет никакого отношения, - твердо сказал отец.

Кэсси смотрела на него, не веря своим ушам.

– Ты его защищаешь?

– Выслушай меня. И постарайся понять рассудком, а не сердцем. Что бы он ни говорил тебе тогда, он вовсе не лгал. Единственная ложь заключается в том, что Майлз изо всех сил старался внушить тебе, что не любит тебя. Да-да, это правда. Достаточно вспомнить, как он вел себя все это время здесь. Парень просто с ума сходил. И, наверное, у него были основания притворяться равнодушным. Мне кажется, причину ты знаешь лучше, чем я.

Во всем, что сказал отец, была несомненная правда. Насколько же она была вне себя, что не желала увидеть это сама. И тем не менее…

– Почему же тогда Майлз только во Франкфурте сказал мне о своих подлинных чувствах? Если то, что ты говоришь, правда, почему он заставил нас обоих страдать все эти долгие месяцы?

– Не у тебя одной есть гордость и самолюбие, милая моя. Я думаю, он ждал, когда его издательство достигнет настоящего успеха, чтоб быть с тобой на равных.

– Но я ведь предлагала ему стать равноправным партнером и выкупить мой пакет акций!