Путь к счастью - Вера Кауи

— А я, представь, нет. Какой-то негодяй воспользовался моей беззащитностью, и я попала в дурацкое положение. Зачем мне эта обуза?

— Когда любишь, все по-другому, — сказала Тельма. — Я ведь влипла из-за того, что Кевин настаивал, говорил, мол, если любишь, докажи. Я-то хотела дождаться, когда поженимся. А он одно твердил: теперь не старое время, что естественно — не позорно и что я могу на него положиться, ничего не случится. А сам обманул.

Тельма взяла чайник и разлила по чашкам янтарный ароматный напиток.

— Он из меня мог веревки вить, — продолжила она все тем же ровным голосом. — Я во всем его слушалась, никогда не перечила, ничем не докучала. А теперь и подавно не буду. Я пока тут живу, со многими девушками перезнакомилась, многое узнала. Оказывается, такие, как моя матушка, — не исключение, это в наши дни в порядке вещей. А меня так воспитали, что я и мухи не обижу. А уж робкая какая была! А теперь, пожалуйста, не успели мы познакомиться, как я тебе про себя все и выложила. Потому что мы с тобой одного поля ягоды. Я стала разбираться в людях. Да… Повзрослела, видно. Теперь меня за здорово живешь не провести. — Тельма протянула руку за хлебом. — Корочку любишь?

Когда в кухню вошла сестра Блэшфорд, девушки по-приятельски болтали.

— Вижу, вы уже подружились. Ну и отлично. Вам вместе жить, так что хорошо, что вы сразу нашли общий язык. Я по опыту знаю, что лучше всего дружить по трое. Четверо начинают делиться на враждующие пары, пятеро — это уже слишком много. А трое — в самый раз. Тельма, налей-ка мне чашечку. Как твои суставчики? У Тельмы суставы опухают, — пояснила она, обращаясь к Мэри, — я слежу, чтобы не возникло осложнений.

Сестра Блэшфорд взяла из рук Тельмы чашку, положила сахар, размешала и сделала небольшой глоток, оценив вкус.

— А теперь я тебе расскажу, как мы тут живем. Прежде всего, тебе надо пройти медицинский осмотр. Утром придет врач и тебя посмотрит. Ты расскажешь, чем болела, он даст заключение. Если состояние здоровья позволит, начнешь работать, пока не останется два месяца до родов. Работа нетрудная, швеей-мотористкой на гардинной фабрике. Тебя там научат. Три фунта десять шиллингов будешь отдавать на хозяйственные расходы, остальные деньги из заработка можешь тратить по своему усмотрению. Вечером можно в кино ходить, но к половине одиннадцатого надо быть дома. В это время мы запираем двери. Одно опоздание — выговор, два — предупреждение, три — до свидания. Это надо усвоить сразу. Комнату следует содержать в чистоте и порядке, в конце недели у нас бывают дежурства.

Теперь Мэри стало ясно, почему так блестят перила.

— Питаться будешь здесь. Сейчас у нас Тельма готовит — у нее прекрасно получается. Завтрак в полвосьмого, ужин в шесть. В выходные завтракаем в десять, обед в полпервого, ужинаем в семь. Питание калорийное, мы следим, чтобы будущие мамы получали в достатке и минеральные вещества, и витамины. В течение последних шести недель врач будет следить, все ли идет нормально. Рожать будешь здесь же, у нас есть родильное отделение со всем оборудованием. Принимать ребенка буду я сама. Если возникнут осложнения, обратимся к врачу. У нас очень опытный доктор. Все наши детки рождаются здоровенькими. Я умею присматривать за будущими мамашами. Как только малыш появится на свет, его тут же передают в руки приемных родителей. Опыт показывает, что так лучше всего. Родители ждут тут же, неподалеку, и получают свое дитя, как только оно является на свет Божий. Все формальности, связанные с регистрацией, я улаживаю сама. Тебе об этом думать не надо. Родишь — и свободна. Никакой ответственности. Недельку или дней десять отдохнешь, оправишься, потом получишь вознаграждение и можешь начинать новую жизнь.

Закончив свою речь, сестра Блэшфорд допила чай и протянула пустую чашку Тельме, чтобы она налила еще.

— Вопросы есть? А кто будет стряпать, когда Тельма уйдет?

— Только не Пэт! — уверенно сказала Тельма. — Единственное, на что она способна, — вскипятить чайник.

— Да, Пэт на это не годится, — с улыбкой согласилась сестра Блэшфорд.

— Я умею готовить, — с надеждой сказала Мэри, которой совсем не хотелось на фабрику.

— Но ты будешь занята на фабрике, — возразила миссис Блэшфорд, пропуская мимо ушей ее слова. — Вот когда будешь дома сидеть, тогда, конечно, кухня в твоем распоряжении. Ну а теперь пейте чаек, а мне надо пойти позвонить доктору.

Она допила вторую чашку, одарила девушек улыбкой и вышла.

— Ушлая бабенка, правда? — спросила Тельма, перехватив взгляд, которым Мэри проводила хозяйку.

— Давно она этим занимается?

— Пэт говорит, около двенадцати лет. Она знакома с одной девушкой, которая уже побывала здесь пару лет назад, а у нее есть знакомая, которая еще раньше тут была, ну и так далее. Пэт вообще в курсе всего. Она тебе все объяснит. Вот придет около шести и все расскажет.

Мэри накрывала стол к ужину, когда дверь кухни отворилась и вошла высокая эффектная брюнетка, окруженная облаком дорогих духов.

— Как вкусно пахнет! Я готова целую корову слопать!

— Жаркое, пирог с ливером, картофельное пюре, салат и морковь, — отрапортовала Тельма.

— Отлично. Давайте мне всего и побольше.

— Ты не забыла, что нам нельзя злоупотреблять крахмалом?

— Она не успеет увидеть. Я мгновенно очищу тарелку.

Брюнетка наконец соизволила обратить внимание на Мэри, которая замерла с открытым ртом.

— Ты новенькая? Добро пожаловать на ферму по производству младенцев.

Жизненная энергия в ней била ключом. И хороша она была необыкновенно, напоминала изяществом Хеди Ламар. Недаром она работала в ночном клубе. Тельма сказала, что Пэт на шестом месяце, а живота у нее и в помине не было. Во-первых, из-за высокого роста он был незаметен, а во-вторых, удачно прикрывался розовым блузоном, стянутым у ворота большим лиловым бантом. Стильная девушка.

— Ферму младенцев? — переспросила Мэри.

На нее глянула пара темно-карих, почти черных глаз, в которых читалась злая ирония.

— А ты бы как назвала это заведение?

— Так, как сестра Блэшфорд — дом матери и ребенка.

— Как ни назови — смысл не меняется. Это с виду все тут чинно-блинно. А на самом деле кое-кто неплохо наживается на таких дурочках, как мы.

— Пэт! — Тельма многозначительно поднесла палец к губам. Но Пэт не обратила на нее никакого внимания.

— Видишь ли, детка, — продолжила Пэт, она всех звала «детками», — я привыкла называть вещи своими именами. Этот «дом матери и ребенка» находится в руках настоящей плантаторши, которая специализируется на детопроизводстве. Мы производим на свет младенцев, которые нам на фиг не нужны, а она сбагривает их тем, у кого это не получается. И все довольны. Мы получаем стол и кров, нас тут окучивают, чтобы плод вырос товарный, и когда он созреет, падает прямо в ручки людей, которые готовы заплатить за него приличные бабки. Очень приличные, потому что товар редкий и малодоступный. И ради Бога! Только не надо башку дурить и строить из себя благодетельницу. И пожалуйте мне все, что причитается. Сполна. Если она попробует меня одурачить, я задам ей жару.