Идеальная иллюзия - Клаудиа Тан

– Так вот как ты расслабляешься? – Дэниел скрещивает руки на груди, наблюдая, как я шагаю в свою комнату, чтобы поставить ноутбук на стол. Он следует за мной и прислоняется к дверному косяку, на его губах появляется усмешка. – Не скажу, что удивлен.

Я поворачиваю голову в его сторону.

– И что это должно значить? – Я бросаю на него негодующий взгляд, а в моем тоне сквозит обвинение. – О. Ты думаешь, что я пай-девочка, не так ли?

– А ты это отрицаешь?

– Нет. – Я смотрю на стол, а мои руки уже заняты раскладыванием учебников, разбросанных повсюду, по упорядоченным стопкам. – Но ты говоришь так, будто это что-то плохое.

– Это и не плохо. Но ты понятия не имеешь, как расслабляться, разве что дополнительной работой себя нагружать.

– Я знаю, как расслабляться, ясно? Мне просто не хочется этого делать, пока я не сдам задания раньше срока. Нет ничего плохого в том, чтобы разобраться со всем этим дерьмом поскорее.

– Справедливо. Но все же поведай мне, как ты отдыхаешь, – просит Дэниел, подначивая меня.

Тревога расползается по моей груди, когда ни единой идеи не приходит в голову. Внезапно мысль пронзает разум.

– Я провожу время с Карой.

– Не считается.

– Что значит «не считается»?

– Это значит, что ты делаешь это не для себя. – Он заходит в мою комнату, вопросительно взглянув в мои глаза. – Что ты делаешь ради удовольствия? Какие-нибудь хобби?

– О, как будто у тебя они есть.

– Да, есть, – спокойно отвечает он. – Мне нравится инвестировать. Неплохая подработка, но я люблю заниматься этим ради развлечения. – Дэниел кивает мне, побуждая меня что-то сказать. – Твой ход, Алекс. Ты занимаешься спортом? Или, если это тебе не по душе, может быть, нравится мода? Чтение? Или писательство?

– Раньше я писала, – говорю я, как только слышу это слово. Я отвожу взгляд от него и поворачиваюсь к пустой книжной полке. – И читала тоже. Я перестала после…

Слова отца, когда я рассказала ему о том, что подумываю о карьере в области английского языка и литературного творчества, молнией проносятся в моей голове: «Книги и писательство – это всего лишь хобби, Александрия. Ты должна получить настоящую степень в реальной области. В архитектуре, например. Не думаешь, что она пригодится тебе, когда придет время возглавить компанию?» Я сглатываю, отгоняя мысли об отце и его умении заставлять меня делать то, что он хотел.

– В какой-то момент я просто перестала. А затем поступила в колледж, и учеба захватила все мое время.

– Чушь. Всегда есть время для других вещей, если ты себе это позволишь, – говорит Дэниел. – Когда ты в последний раз что-нибудь писала?

Я борюсь с желанием занять оборонительную позицию и пробурчать что-то наподобии «А тебе какое дело?», но отбрасываю эту мысль, осознавая, что он спрашивает, потому что, возможно, беспокоится за меня.

– Не помню. Может, года два назад? – запинаюсь я.

– Боже. Хочешь сказать, что уже два года не отдыхала как следует? – хрипит Дэниел, потрясенный. Он трет рукой подбородок, не сводя с меня глаз. – Отлично. Давай-ка исправим это. Сегодня ты освобождаешь свое расписание, потому что мы собираемся заставить тебя расслабиться.

Я настороженно смотрю на него.

– И как ты собираешься это сделать?

* * *

Дэниел записал нас на бесплатный мастер-класс по творческому письму, который проводится в Бостонской публичной библиотеке. Я нервничаю, пока мы направляемся туда, потому что понятия не имею, чего ожидать. К тому же я беспокоюсь, что у меня нет с собой никаких сочинения, которые я могла бы продемонстрировать.

Если Дэниел хочет заставить меня расслабиться подобным образом, то его идея не срабатывает.

К тому времени, как мы появляемся в аудитории, они уже в течение пятнадцати минут обсуждают стихотворение, написанное одним из студентов. Куратор семинара, Нейт, тепло приветствует нас и указывает на свободные места.

– Спасибо, что присоединились к нам, ребята, – искренне говорит Нейт. – Здесь копии работ, которые студенты выполнили за минувшие выходные. Ничего страшного, если у вас нет на руках произведений, не стесняйтесь прочесть некоторые из работ и дать нам любой конструктивный отзыв.

– Спасибо, – бормочу я.

Он выглядит довольно молодо для того, чтобы самостоятельно вести мастер-классы, я почти уверена, что он ненамного старше меня. С темными, растрепанными ветром волосами и добрыми юношескими глазами, он с легкостью сошел бы за студента колледжа. А может, им и являлся.

– Ребята, не хотите ли представиться? – Он выжидающе смотрит на нас. Все пятнадцать пар глаз теперь прикованы к нам, и больше всего на свете мне хочется стать пылинкой.

– Я начну, – объявляет Дэниел, поднимаясь со своего места. Он поправляет воротник рубашки и приветливо машет рукой. – Привет, я Дэниел. Вообще-то я не писатель и не особо интересуюсь подобными делами. Я просто сопровождаю свою невесту, поскольку считаю ее талантливой, в качестве моральной поддержки.

Глаза Нейта расширяются, когда слово «невеста» гремит в помещении, но он ничего не говорит.

– А ты? – обращается он ко мне.

– Я Алекс. – Я неловко машу рукой. – Меня притащил сюда мой… жених, но мне нравится писать. Иногда. Прошло много времени с тех пор, как я делала это, но очень хочу поучиться у вас.

– Хорошо, спасибо, Алекс и Дэниел. – Нейт кивает нам, а затем поворачивается к группе и сжимает руки. – Ладно. Возвращаемся к работе. Давайте продолжим стихотворении Элли. Строфа 4. Что вы думаете об аллегории лошади как темного прошлого человека, которое настигает его? У кого-нибудь есть идеи?

Оставшийся час мы проводим, обсуждая другие стихотворения и небольшие рассказы. Все давали невероятно содержательные оценки авторам работ, и я время от времени старалась вставлять свои замечания. Но мне казалось, что каждый присутствующий проделал потрясающую работу над своими произведениями, и я была уверена, что сижу в комнате с несколькими будущими авторами бестселлеров.

Вся группа получила массу удовольствия, и мы даже задержались на десять минут, чтобы обсудили некоторые идеи построения мира, которые один из авторов заложил в основу своего рассказа. В какой-то момент Дэниел даже присоединился к нам и поделился несколькими своими мыслями. Иногда они были достаточно расплывчаты, а замечания сводились к тому, чтобы «получить больше наслаждения от происходящего дерьма». Я фыркнула на его последний комментарий, но была благодарна за то, что он старался принимать активное участие в дискуссии ради меня.

И мне нравится, что наш наставник Нейт никого не критикует, что бы мы ни говорили