Неджентльмен - Андреа Янг

Короче говоря, раз плюнуть.

Проблема, однако, заключалась в другом. Ее синенькое, в белых цветочках платьице было не то что бы неприлично коротким, но и недостаточно длинным для того, чтобы, склонившись в три погибели с гаечным ключом в руках, выглядеть скромницей. Притом что этот тип развалился прямо у нее за спиной.

Да черт с ним! Можно подумать, он никогда женщин в трусиках не видел! Да для него что в трусиках, что без трусиков…

Так-то оно так, но ведь на мне эти черненькие трусики, которые мама положила в носок на Рождество. Они даже задницу не прикрывают.

Скажи спасибо, что не панталоны. Тэра не возражала бы: пусть хоть десяток мужиков заглядывают ей под юбку. Ее бы это лишь позабавило.

Разве что Тэра ни за что не стала бы сама менять колесо. Ей такое и в голову бы не пришло. Этот тип и рта бы не успел открыть, как она заворковала бы, обворожительно улыбаясь: «Ах, Боже мой, я была бы так вам признательна…» Ну и тому подобное. А сама бы сидела со скучающим видом в машине, вместо того чтобы корячиться на такой жаре. А когда он закончил бы, она бы наградила его еще одной ослепительной улыбкой, а возможно, и поцеловала бы. И уж конечно, не отказалась бы его подвезти и всю дорогу флиртовала бы напропалую. Ибо — что греха таить — он действительно того стоит.

То есть, если бы ты была такой, как Тэра, тогда конечно… Для Тэры флирт своего рода искусство. Однако не следует забывать, что с Тэрой такого никогда не случилось бы, потому что она разъезжает на новеньком джипе «судзуки» — папочкином подарке к восемнадцатилетию, — а не на этой груде металла, которую завернут на первом же техосмотре.

Тэра была ее лучшей подругой, но иногда Дейзи просто сгорала от зависти.

Что ты заладила: Тэра, Тэра?.. Займись лучше делом, резко одернула себя Дейзи.

Снять колпак оказалось плевым делом. Дейзи воспрянула духом.

Прежде чем установить домкрат, ослабь гайки. Это оказалось потруднее, но тоже ничего страшного. С тремя Дейзи справилась довольно легко.

Но вот на четвертой сломалась. Сколько она ни пыхтела, гайка не поддавалась.

Хичхайкер лежал на траве и, подперев голову рукой, наблюдал за происходящим с нескрываемым удовольствием. Наконец не выдержал и решил дать ценный совет:

— Может, смазать? У тебя в багажнике есть машинное масло?

Заткнулся бы ты!

Дейзи поднатужилась.

— Наклонись пониже, — не унимался он. — Тогда упор будет лучше.

Ты только этого и ждешь!

— Да провались ты!.. — Дейзи нагнулась ниже и что было сил надавила на рукоятку ключа.

Хоть бы что.

— Да, с этими гайками бывает морока, — с притворным участием заметил тот. — Смотри, если сорвешь резьбу, тогда ты действительно влипла.

Ну все, с нее довольно. Красная от напряжения и злости, Дейзи выпрямилась и, размахивая гаечным ключом, двинулась на него.

— Я тебе самому сейчас резьбу сорву, ты, несносный оболтус…

Он неожиданно легко вскочил на ноги и, вытянув руку, спокойно сказал:

— Послушай, дай-ка мне. — С этими словами он хладнокровно — отчего Дейзи разозлилась еще больше — забрал у нее ключ.

Боже, до чего же досадно было ей наблюдать, как уверенно он набросил ключ на злополучную гайку. Казалось, он ни на минуту не сомневается в собственных силах. Вот если бы еще гайка отвернулась…

Но гайка и не думала отворачиваться.

Дейзи, которой было не чуждо ничто человеческое, не смогла удержаться от смеха, заметив, как он озабоченно насупился. Однако справедливости ради стоит заметить, что она тут же взяла себя в руки. Очередная попытка опять закончилась ничем.

— Хм. — Он выпрямился. — Похоже, дело дрянь.

С раннего детства у Дейзи сложилось впечатление, что большинство мужчин, попадая в критические ситуации, оказываются совершенно беспомощными. Теперь она еще больше укрепилась в своем мнении.

— Ты хочешь сказать, что не можешь отвернуть гайку. Хотя взялся за дело с таким видом, будто всю жизнь только этим и занимаешься.

Как она и думала, эти слова задели его за живое.

— Просто я старался не очень сильно давить. Если хочешь, чтобы я сорвал гайку, могу попробовать.

— А что же мне тогда прикажешь делать?

Он пожал плечами и тыльной стороной ладони смахнул со лба разметавшиеся волосы.

— Позвони в Автомобильную ассоциацию. Здесь неподалеку есть телефон.

Ее мать, слава Богу, никогда не считала, что взносы в эту организацию помогают экономить деньги. Особенно с такой машиной, как Драндулет.

Однако она будет торчать здесь вечность. Вот если бы он все-таки смог отвернуть эту проклятую гайку…

— Прошу тебя, попробуй, нажми посильнее, — произнесла она торопливо, вдруг испугавшись, что он действительно может ретироваться.

На этот раз ей и впрямь показалось, что он собирается сорвать злосчастную гайку к чертям собачьим. Мускулы у него под рубашкой буквально ходили ходуном, лицо исказилось от натуги. И тут гайка отступила перед его неимоверными усилиями.

— Фу, — вырвалось у него. Он выпрямился и промолвил, отдуваясь: — Упрямая зараза. Такая же упрямая, как ты.

Дейзи почувствовала такое облегчение, что у нее даже голова закружилась.

Он тут же снова присел и начал устанавливать домкрат.

— Нет, нет, не надо, — заверещала Дейзи. — Я тебя подвезу. Только я хочу сделать это сама. Никогда в жизни не меняла колесо — должна же я научиться.

Он снова поднялся и посмотрел на нее сверху вниз.

— Я так и знал.

А я так и знала, что ты скажешь, что так и знал.

— Мне показывали. В общем, будь добр, подвинься, пожалуйста…

Отступив на шаг в сторону, он молча наблюдал за ней, ограничившись тем, что держал гайки.

Только когда операция успешно завершилась, Дейзи увидела, что похожа на взмыленную лошадь. Пальцы у нее были чернее ночи, волосы, которые она предусмотрительно завязала узлом, растрепались и теперь свисали жалкими космами.

— Садись, — сказала она, погрузив в багажник спустившее колесо и инструменты.

Хичхайкер бросил назад сумку и уселся спереди, отодвинув сиденье как можно дальше.

Дейзи захлопнула дверцу. Если ты еще раз выкинешь какой-нибудь фокус, про себя обратилась она к Драндулету, клянусь, я утоплю тебя в ближайшей реке.

Ей чертовски хотелось умыться, но при себе у нее были лишь бумажные салфетки, которыми она кое-как вытерла руки.

— С лицом бы тоже надо что-то сделать, — заметил Хичхайкер. — Ты его руками запачкала.

Взглянув в зеркало, Дейзи убедилась, что он прав. На носу и на щеках чернели пятна, делавшие ее похожей на Тома-трубочиста.

Послюнявив салфетку, она стерла грязь с лица и, прежде чем тронуться с места, встряхнула головой, отбросив назад копну золотисто-каштановых волос, а потом забрала их в пучок на затылке.

— Вот это да! — воскликнул Хичхайкер. — У тебя волосы прямо как у леди Годивы.

— Не такие длинные.

— Чуть ли не до пояса! Такими можно задушиться.

— Можно еще душить мужчин, которые действуют на нервы. — Дейзи мельком оглянулась, и машина тронулась.

Последние слова Дейзи, видимо, возымели действие, потому что некоторое время спутник ее молчал. Однако это не означало, что он вовсе не обращал на нее внимания. Напротив, Дейзи все время чувствовала на себе его оценивающий взгляд. Мало-помалу радостное возбуждение, которое овладело ею, как только они выехали на дорогу, улеглось. Радио как назло не работало. Воцарившееся в кабине молчание и эти его беззастенчивые взгляды начинали тяготить ее. Салон Драндулета едва ли можно было назвать просторным, и Дейзи казалось, что Хичхайкер нарочно стремится занять как можно больше места. По крайней мере, его коричневая от загара нога находилась в подозрительной близости от нее.

И все в нем, начиная с этого бедра и заканчивая волосатой и такой же коричневой грудью, дышало природной силой и неуемной энергией. Даже от источаемого им теплого мужского запаха, от его непринужденной манеры держаться Дейзи становилось не по себе. Она вдруг представила себе греющихся на солнышке тигров.

Она снова покосилась на его мускулистое бедро, и у нее екнуло сердце. В нем, должно быть, килограммов восемьдесят. А в ней? От силы пятьдесят.

По спине у нее пробежал холодок. Это вдалбливали в нее с раннего детства, лет с пяти-шести. Незнакомые мужчины. Машины. «Дорогуша, на вид он может показаться невинным как ягненок, но внешность обманчива…»

Он может оказаться кем угодно. Что, если?..

Не будь идиоткой!

Дейзи с такой силой стиснула руль, что у нее побелели костяшки пальцев.

Словно почувствовав ее волнение, он повернулся вполоборота и произнес:

— Возможно, это не мое собачье дело, но я почему-то даже рад, что ты не берешь попутчиков.

Что-то в его голосе заставило ее вздрогнуть.

— Уверяю, больше подобного не повторится.