Двойная игра - Роберта Ли

Хотя его замечание носило скорее всего шутливый характер, Кэсси невольно почувствовала себя жалкой попрошайкой. Глупо, конечно. Ведь секретарь, работающий с такой самоотдачей, с какой в его представлении работала она, имеет полное право на каждое пенни из тех, что от него получает.

– Дом принадлежит одному богатому родственнику, который работает за границей. Он сдает его мне за символическую плату. - Это объяснение, к которому она прибегала при новых знакомствах, сейчас пришлось как нельзя кстати.

– А мебель? - спросил он, окидывая взглядом комнату.

Кэсси молчала, прикидывая в уме, как ответить. Меблировка-то новая, сразу видно. Дело в том, что Кэсси получила у квартирного агента разрешение убрать на время старую хозяйскую мебель и украсить комнаты самым лучшим из того, что можно найти в фирменном магазине Чарлза Хэммонда, декоратора сельского особняка принцессы Дианы.

– Незадолго до отъезда в Бразилию мой двоюродный брат заново обставил весь дом. Что еще вы хотели бы узнать? - добавила она, решив, что лучшая защита - это нападение.

– Я от природы любопытен, - извиняющимся тоном объяснил он. - Надеюсь, вы ничего не имеете против?

В обычной ситуации Кэсси бы и внимания на это не обратила (любопытство - штука совершенно естественная), но сейчас она боялась ненароком выдать себя.

– У вас, как я вижу, есть скрытые таланты, - заметил он, глядя на стоящий у стены книжный шкаф в стиле регентства.

– Скрытые таланты? - переспросила Кэсси.

– Поваренные книги. Это еще одно ваше хобби или они принадлежат отсутствующему родственнику?

Кэсси едва удержалась от улыбки. Совсем недавно она научилась жарить мясо на гриле и варить картошку в мундире. До этого ее кулинарное искусство не простиралось дальше гренков и яиц всмятку. А кулинарные книги не последовали за мебелью только потому, что они помогли заполнить бреши на полках.

– А какое мое первое хобби? - в свою очередь спросила она.

– Китайские табакерки.

– Яу, это скорее из области моих интересов, а не хобби, - поспешно сказала Кэсси, надеясь, что Гилмор не заметил, как она уже дважды попала впросак, не понимая, о чем он говорит. - Такие дорогие вещи мне совершенно не по карману.

– И поэтому вы собираете книги по кулинарии!

– Люблю готовить по новым рецептам, - спокойно ответила она.

– Не сомневаюсь. - Майлз пересек комнату и подошел вплотную к книжным полкам. - У вас здесь собрание мэтров поварского искусства. Если хотите, могу устроить вам встречу с одним из них. - Он назвал знаменитого кулинара, который часто выступал по телевидению. - Вы могли бы обменяться с ним своими секретами.

– Вряд ли его заинтересует мой скромный опыт! - Ее взгляд скользнул по средней полке. - Но я бы не возражала спросить у него, почему мой взбитый омлет с рокфором не такой воздушный, каким должен быть. - Она заметила название блюда под фотографией на обложке и надеялась, что Майлз не обратил на него внимания.

– Из-за этих разговоров я просто зверски проголодался, хотя сомневаюсь, что дома меня ждет подобный деликатес. - Он взглянул на свои изящные плоские часы марки "Патэк Филипп". - Мне пора. Я и не думал, что уже так поздно.

Скрывая облегчение, Кэсси проводила его до двери и пожелала спокойной ночи. Ей показалось, что он не отказался бы выпить, если бы она ему предложила. Он явно постарался выжать из разговора о кулинарии все, что можно! Но Кэсси намеренно изображала простушку, она предпочитала, чтобы их отношения носили по возможности безличный характер.

То, что она собиралась осуществить, и так было достаточно трудной задачей, поэтому не стоит усложнять дело излишними романтическими эмоциями, которые только усилят чувство вины перед Майлзом.

Глава 8

На следующее утро, когда Кэсси пришла на работу, Майлз уже сидел за своим столом. Судя по пленке, которую ей предстояло расшифровать, он успел провести в кабинете немало времени. Выглядел он, как всегда, великолепно. Сегодня на нем был синий, в тонкую полоску костюм, сверкающая белизной рубашка подчеркивала смуглость гладковыбритой кожи и яркость светло-серых глаз. Однако его лицо все еще хранило выражение усталости, и складки у рта все еще казались глубокими и резкими.

Забирая у него пленку, она почувствовала аромат лосьона после бритья, такой же безошибочно мужской в своей терпкости, как и его хозяин.

– Вам удалось хоть сколько-нибудь поспать? - спросила Кэсси.

– Не слишком много. Но виноват в этом только я сам. Взял домой рукопись, начал читать и уже не смог остановиться. Я имею в виду рукопись с вашими пометками, - добавил он. - Даже не знаю, хвалить вас за проявленную инициативу или ругать за самовольство.

Кэсси встретила устремленный на нее через стол взгляд серебристо-серых глаз и почувствовала его притягательность. Она невольно напряглась, пытаясь перебороть внезапную слабость в ногах. Этот человек поистине обладал недюжинной внутренней силой!

– Пока вы будете решать, я, пожалуй, займусь пленкой, - сказала она, чтобы нарушить затянувшуюся паузу, и направилась к двери, но не успела сделать и двух шагов, как Майлз окликнул ее:

– Будьте любезны остаться, я вас не отпускал.

Его голос был спокоен, но Кэсси услышала в нем нотки гнева и готова была разорвать себя на части за эту неосторожность. Очевидно, она поняла свою независимость слишком буквально.

– Извините, - пробормотала она. - Я думала, вы уже все сказали.

– Ясно. А теперь, пожалуйста, сядьте.

Его голос был по-прежнему спокоен, и Кэсси присела на краешек стула, не понимая, что происходит.

– Это касается вашей записки. С большинством ваших замечаний я согласен. Книга очень интересная, но требует отделки, а коекакие куски следует переписать. Местами она весьма сырая, что не так уж необычно для первого романа - хотя у некоторых писателей это вечный недостаток, - добавил он сухо. - Но я не согласен, что нужно ее издавать. Здесь я разделяю мнение Шарлотты. - Он имел в виду старшего редактора по художественной литературе.

– Но почему? - удивилась Кэсси. - Вы же сами сказали, что книга вам нравится…

– Я не сказал, что она мне нравится. Я сказал только, что согласен с вашими замечаниями. Это не одно и то же.

– Но роман наверняка обречен на успех, - настаивала она. - Как вы объясните свое нежелание издать его?

– Я не обязан ничего объяснять, по крайней мере вам, - язвительно заметил он. - Тем не менее я это сделаю.

Он подался в ее сторону, положив на стол переплетенные в замок сильные, красивые руки. Ногти, как всегда, чистые, ухоженные, на выглядывающих из-под манжет сильных запястьях темнеет пушок волос. Интересно, какие они на ощупь - мягкие и нежные или жесткие и непослушные? Не отвлекайся, сказала она себе и стала сосредоточенно слушать.