Мой проклятый Марс - Ксана М

Интересно, догадывается ли Макстон о том, что он первый? Что еще никто до него…

До него – так хочется, чтобы это стало правдой. Чтобы Он перестал быть несбыточной мечтой, недосягаемой планетой. Чтобы был той, от которой тело бы било неиссякаемым зарядом.

– Ты хочешь расслабить нас всех или усыпить? – весело шепчет Скайлер, возвращая меня в реальность и забирая из рук банку.

А я только после этого соображаю, СКОЛЬКО мяты бросила в чайник.

Боже, да что со мной?

– Иди лучше парня своего развлеки.

– Он не мой парень.

– Но очень скоро может им стать, – шепчет, бесстыдно играя бровями, и я просто ощущаю, сколько пошлости в ее голове.

Пинаю подругу локтем, чтобы перестала смеяться, но заразе становится лишь веселее.

Отлично, убью ее позднее.

Глава 9

Марс

Дейтон бросает мне банку портера[4] и достает еще две: для себя и Бо.

– Стайлз хочет, чтобы мы снялись в рекламе кроссовок. Говорит, это повысит популярность группы, – усмехается, дергая за колечко до характерного щелчка.

Эггзи Стайлз – наш вечно неунывающий менеджер едва ли намного старше нас. Все думают, что его имя – липа. Что оно такое лишь потому, что внешне он дико схож с участником англо-ирландского бой-бэнда One Direction. На самом же деле придурок с ним родился. Все остальные совпадения в его жизни случайны.

– Если будет такая же низкопробщина, как с батончиками в том месяце, я – пас.

– И я, – поддерживаю, отпивая из жестянки.

Их тягуче-мерзкий глиняный вкус до сих пор комом во рту.

– У меня коробка под кроватью так и стоит, не знаю, выбросить или сжечь, – усмехается, – даже собакам такое дерьмо скармливать стыдно.

– Эй, это ведь реклама, парни, – подзадоривает нас Дейтон. – Наша реклама! Так какая к черту разница, кто будет вестись на всю эту хрень? Нам заплатят, а цены на наши билеты взлетят. А еще в нашем арсенале прибавится десяток-другой сексапильных фанаток, – довольно плюхается на диван.

Метьюз, вообще-то, тот еще мудак, но в глубине души – сентиментальный и мягкий, что старательно прячет за толстым слоем непрошибаемой брони. Он хочет выглядеть хуже, чем есть на самом деле, потому что считает, что только так можно чего-то добиться. Только засовывая свою совесть глубоко в задницу, отключая чувства и демонстрируя всему миру свой твердый фак.

Не таким его знаю только я.

Мы дружим со школы. Той самой дружбой, когда и в огонь, и в воду, и через медные трубы. Когда с разбитым носом и с содранными кулаками, но на смерть друг за друга.

И только я знаю, что он не всегда был таким.

– Эй, надеюсь, я ничего не пропустил? – Кэмерон бросает рюкзак в угол и без усилия ловит полетевшую в него бутылку.

Финч – самый молодой и отчаянный «Волк», заслуженно получивший звание самого «няшного няшки» в группе (если что, я просто цитирую соцсети). Девчонки без ума от его плюшевой внешности и шикарной платиновой шевелюры. Ну и глаз, конечно. Они у него без преувеличения особенные. Ледяные, как шутит Дейтон, роковые.

Ну а если серьезно – я никогда еще не встречал настолько целеустремленного, трудолюбивого и напористого идеалиста. Настолько… кайфующего от себя и жизни.

Мы все, как уверяет Стайлз, в одном шаге от бешеной популярности. От звания кумиров и одних из самых узнаваемых лиц в мире. Работа с самыми известными рекламными брендами, бесчисленная череда съемок, телевидение, многомиллионные контракты… не скажу, что всегда мечтал об этом, но знаю, как к этому стремился Финч.

Он – единственный из нас без, так сказать, громкого имени.

Вижу, как он жопу рвет на пути к своей цели, как развивается вместе с нами, и не знаю, гордость что ли берет. Как за младшего братишку.

У сукиного сына офигенный гитарный скилл и три миллиона шибанутых подписчиков.

А еще ему чертовски идут костюмы.

– Кстати, как дела с новой песней?

Взгляды придурков мгновенно устремляются на меня.

– В процессе.

Это все, что я хочу ответить. И все, что нужно слышать моим друзьям, чтобы понимать – мои дела крайне паршивы.

– Приятель, если тебе нужна помощь, только скажи.

– Можно сделать новую аранжировку, – предлагает Бо, – или проиграй то, что есть, а мы подкинем парочку годных идей.

– Я в норме.

– Уверен?

– Прогуляюсь пойду, – не хочу разводить эти сопли и дальше. Между строк читать их сочувственные взгляды и осторожно подобранные слова. Не хочу. Мне не нужна вся эта гребаная жалость. Знаю, они это из добрых намерений, но это все равно слишком дерьмово.

– Эй, – тот Дейтон, которого знаю только я, тормозит меня за плечо, – ты сказал, что справишься, помнишь?

– Да.

– Так ты справишься?

Да. Таким был бы идеально правильный ответ, но вся соль была в том, что я не знал, так ли это на самом деле. То есть действительно ли я справлюсь после всего.

– Песня будет, – уверяю, хоть и понимаю, что друг не идиот, понимает, что к чему.

– Эггзи может сдвинуть сроки…

– Нет.

И он мог бы продолжить лечить, но вместо этого кивает, выпуская из гаража.

На улице вдыхаю кислород с такой силой, что он нещадно сжигает легкие.

Прошло уже пять месяцев. Но с того гребаного дня я так и не написал ни единой строчки. Просто не смог. Последняя запись в моей тетради датируется двадцать девятым января. А на следующий день моя жизнь делает резкий кульбит, опрокидывая с высоты. Разбивая сердце.

Когда включаю телефон, он едва не взрывается от оповещений. Два пропущенных – один от отца, другой от Стайлза, куча непрочитанных сообщений. Лайки, комментарии, отметки… все это кажется таким неважным сейчас. Поэтому скачиваю демку и по привычке отключаю интернет.

Музыка бьет через наушники, и я слушаю ее снова и снова, зацикливая. Думая, что в голову придут хоть какие-то строчки, но все вхолостую. Ничего не меняется ни через месяц, ни через два, ни через пять – я все так же мертв. Для рок-мира и вообще.

Ноги приносят к пристани, и я сам не замечаю, как остаюсь. Просто сажусь на доски, наблюдая за тем, как небо постепенно раскрашивается в багряный.

Многие любят смотреть на закат, я же обретаю силу в рассвете. Не знаю, мне просто кажется, будто он выполаскивает душу. Будто солнце не просто восходит, а обрушивается как лавина, наполняя собой мир. Наполняя меня. Как музыка когда-то.

– Говорят, огненные восходы – предвестники ветреной погоды, – слышу сквозь биты и, снимая наушник, оборачиваюсь. – Прости. Не хотела тебе мешать.

– Это