Измена. Чтобы разлюбить - Лаура Норт

— Ага, конечно. — бабушка фыркнула и посмотрела на меня. — Вот у МарьВасильны внук есть, придёшь в следующий раз, я вас познакомлю!

— Ба, у меня есть парень!

Воцарилась тишина. Все замерли и посмотрели на меня.

16 глава

— Вот когда приведёшь, покажешь — тогда и поверю. — отрезала бабушка. — У всех внучки в таком возрасте уже замужние и с детьми, одна ты позорище. Краснеть за тебя приходится перед девчатами!

— А что тогда не знакомишь парня с семьёй? Стыдишься? — помрачнел отец.

Я пожалела о том, что сказала. Представила, как они насядут на Андрея, будут говорить о свадьбе, детях, допытываться о его профессии, доходах, родственниках… папа обязательно решит с ним выпить — чтобы проверить на прочность… Мне стало противно. Как наяву я увидела, что отец, с красным лицом, с пьяными глазами говорит: «Ты меня уважаешь?»

А Андрей, мутно глядя, пошатываясь, кивает в ответ…

Нет-нет, этого нельзя допустить. Да я пока и не собиралась знакомить Андрея с семьёй, слишком это уж быстрый переход на новый уровень.

Но я уже пообещала.

А я обычно держу своё слово.

Надо предупредить Андрея. Чтобы он не вёлся и вообще придумал себе какое-нибудь срочное дело.

— Да приведу я его! Он занят сейчас очень, мы вместе работаем.

— Вот на выходных и приводи!

— Да, пусть приходит. Посидим, выпьем. Посмотрим, какой он крепкий!

— На этих не смогу. На следующих. — я пыталась выторговать время.

— Родной, ты не забыл? — мягко напомнила тётя Лена. — На этих выходных мы едем к моим родителям.

И подмигнула мне.

— Нормальный хоть жених? — успокоился отец. — Не нищий студент, как этот твой…

— Да папа, он начальник отдела. — ответила я честным-пречестным тоном.

— А, ну смотри… Не надо нам всяких бездельников и голодранцев, чтоб на шее сидел.

— А сколько он зарабатывает? — тоненьким голоском поинтересовалась бабушка.

— Бабуль, ну я же не спрашивала! Мы же только недавно начали встречаться, я что, так и спрошу? Какая у тебя зарплата?

— О! В бухгалтерии, что ли, не можешь узнать?

— Ба, да мне это неинтересно! Тем более, нормально там у нас платят! И я сама зарабатываю!

— Ага, а как ты будешь следить, на что он тратит? Мало ли на что, может на посторонних баб? Сам скажет одно, а получит другое! Вон у Михалны…

Я заткнула уши.

— Не хочу это слышать!

Бабушка открыла было рот, но тут на кухню, оглушительно стреляя из лазерных пушек ворвались космические пираты и спасли меня.

Мои родные! Принесу им в следующий раз какой-нибудь сюрприз.

Нищий студент…

Тогда, когда я в первый раз поругалась с отцом, через некоторое время я попыталась помириться. Войти в положение, сделать скидку, подумать о семье…

Я понимала, что людей в таком возрасте не переделаешь, можно только научиться с ними взаимодействовать, но понимала головой. Не сердцем.

И мы некоторое время общались, хоть я и была на позиции виноватой неблагодарной дочери. Но на что только не пойдёшь ради мира в семье? Тем более, мне тяжело давались ссоры и я предпочитала побыть виноватой, чем ругаться или не общаться вообще. Ну мне же не сложно, да?

Но следующий скандал разбил перемирие вдребезги.

17 глава

Я не стала ничего говорить Андрею.

Тянула время. В какой-то детской надежде, что всё решится само. Ну и… зачем нервировать человека раньше времени, правда? Поживу несколько дней спокойно.

Если можно жить спокойно, когда рядом Филипп.

Он вызвал меня к себе в кабинет, обсудить рабочие вопросы. Сидел за столом, такой… строгий, серьёзный. Я приготовилась защищаться. Но защищаться пришлось только от своего колотящегося сердца — оно, глупое, всё ещё считало Филиппа самым привлекательным мужчиной из всех.

Разумеется, я тоже постаралась сделать серьёзный и деловой вид.

Вопрос оказался пустяковый, решился быстро, но Филипп медлил, не отпускал меня. Молчал, смотрел. И, когда я уже собиралась нарушить это молчание, тихо сказал:

— Подожди… у меня к тебе просьба.

— Слушаю. — сердце почему-то забилось ещё сильнее.

— Я хочу спросить… попросить тебя не уходить отсюда. Если вдруг у тебя есть такая мысль. — уточнил он. — Я постараюсь контактировать с тобой по минимуму и вести себя корректно. Просто… не хочется терять такого специалиста.

У меня была такая мысль. Вот прямо сейчас, когда я смотрела в его тёмные прекрасные глаза. На его красивые руки, нервно крутящие карандаш. На его напряжённо сжатые губы.

— Я не могу этого обещать, — наконец сказала я, — этот проект я точно доведу, а дальше — видно будет. А специалистов сейчас везде полно. И многие с радостью займут моё место.

— Я понял. — он опустил глаза. — Что ж, Ида Александровна, больше я вас не задерживаю, можете идти работать.

И я пошла.

Пошла, хотя на меня нахлынула волна горечи. Хотелось остаться, встряхнуть его и спросить: за что? Для чего всё это было нужно, почему ты так поступил со мной? С нами? Что я сделала тебе тогда? Ограничила твою свободу? Хотелось закричать, ударить его. Расшевелить. Чего не хватило тебе? Ведь сейчас ты здесь. Один. И просишь меня остаться.

Но я не осталась и не спросила. Ничего не сказала, как и тогда. Просто молча ушла.

Всё уже в прошлом. Которое не вернуть.

Я была полна до краёв, осторожно несла свой крик, боясь расплескать его. Как назло, со всех сторон ко мне поворачивались любопытные лица, звали дружелюбные голоса, задавали вопросы. И мне приходилось улыбаться. И разговаривать. И делать вид, что всё отлично. А то, огромное, что распирало грудь и хотело вырваться наружу — сдерживать, сдерживать, сдерживать.

В конце концов я справилась с собой, до поры. Обещая, что вот только дождусь окончания рабочего дня…

Голова разболелась. Ни на какие свидания настроения, конечно, не было. И сил тоже. Я с сожалением в голосе сказала Андрею, что не смогу сегодня с ним провести время. Он расстроился, тактично предложил помочь, позаботиться. Но настаивать, к счастью, не стал. Наверное, по мне видно было, что мне плохо.

Но домой не пошла.

Я поехала к подруге.

18 глава

Среди всех моих проблем, метаний, страданий, у меня было два человека, к которым я могла приехать с любым вопросом.

Мама — и Диля.

Два человека с совершенно разным подходом к жизни, которые, тем не менее, утешали меня и помогали мне каждый по-своему. Мама — лёгкостью, воздушностью, каким-то своим особенным, добрым оптимизмом и отношением к миру.

Диля — основательностью,