Измена. Чтобы разлюбить - Лаура Норт

Андрей с серьёзным видом что-то выслушивал от Филиппа. Нет. От Филина! Какого этот… сыч лишает меня внимания моего парня? Я разозлилась.

Андрей улыбнулся мне, помахал рукой, Но не подошёл.

Гадство.

И я не буду подходить!

Инночка захватила меня в плен и принялась возбуждённо шептать, блестя глазами.

— Идка, слууушай! Я узнала его адрес, представляешь!

— Что? Какой адрес?

— Да Филиппа Александровича же!

— Зачем?

— Вот ты дубовая! Затем, чтобы прогуливаться в этих местах, случайно! Чтобы встретиться с ним, и…

— Так вот же он. Рядом. Ты всегда можешь подойти и сказать, что тебе нужно.

— Ты смеёшься! — обвинительно и обиженно. — Здесь — другое дело. Здесь тоже надо попадаться ему на глаза. А около дома надо попасться так, чтобы он туда пригласил!

Я попыталась это представить и не смогла. В голову лезли какие-то дурацкие картинки, как Инночка с пистолетом в руках, держа Филиппа на прицеле, загоняет его в квартиру… или в дом… видение оказалось таким заманчивым, что вот это уже я держу в руках оружие, а он стоит передо мной на коленях, смотрит умоляющим взглядом и просит пощадить его! Хватает меня за ноги, взгляд меняется. Становится бездонным и порочным, и Филипп произносит своим мягким, бархатным, чарующим голосом:

— Можно?

— Нет! — мстительно отвечаю я.

— Простите?

Я почувствовала пинок, вздрогнула и увидела стоящего передо мной Филиппа, который смотрел на меня с недоумением.

Позорище! Я мгновенно покраснела, злая сама на себя и на Инну, которая завела этот разговор.

А Инночка, притворно смущаясь, защебетала:

— Ой, конечно можно!

И хлопнула ресничками.

Что она вообще тут забыла, не пора ли ей работать?

Это же интересует и нашего ненаглядного директора. Он спрашивает, её ли здесь рабочее место и готова ли она показать ему плоды своих трудов…

Инночка ойкает и уносится к себе. Кажется, она восприняла его слова чуть ли не как приглашение на свидание. Ну что ты с ней сделаешь!

Филипп просматривает мою работу быстро, молча. Делает только пару замечаний, задаёт пару вопросов. От него фонит напряжением. Но ничего сверх рабочих моментов. Я даже немного… разочарована?

Он сегодня близок к народу. Расстёгнутый ворот белоснежной рубашки, рукава закатаны по локоть. Знойный мужчина. Обходит всех, бегло просматривает всё, что ему нужно. Делает точные замечания, кратко общается с людьми.

Он притягивает взгляды, как магнит. Стараюсь не смотреть на него, наблюдаю краем глаза. Не могу сосредоточиться на работе.

И Андрей не подходит. Чем его так озадачили, что он уставился в монитор и стучит по клавиатуре как ненормальный?

Чувствую себя брошенной.

Дмитрия Егоровича сегодня не видно. Филипп Александрович… — Филин Александрович, буду называть его только так! — забрал сегодня всю полноту власти и царит безраздельно.

С трудом втянулась в рабочий процесс.

Обед подкрался незаметно.

Умеет Филипп мотивировать людей, ничего не скажешь! Я втянулась, заработалась, и, когда ко мне подошёл Андрей, вздрогнула.

— Пойдём в кафе?

— Уже? — я с удивлением проморгалась, смотря на время.

— Да, я тоже чуть не пропустил время. Филипп Александрович молодец! Настоящий профессионал. Сразу видит всю картину и здорово вдохновляет!

— Муза, блин… — пробормотала я себе под нос.

— Что-что?

— Молодец, говорю! Филин Александрович!

В наступившей тишине мой голос прозвучал особенно громко.

Опять! Ну что такое, это же постоянный источник раздражения! Я снова покраснела. Чёртов Филин!

Филипп, который и попросил тишины минуту назад, чтобы сделать объявление, только приподнял бровь. Ещё раз попросил минуту внимания. И объявил, что, с опозданием, хоть и по независящим от него причинам, в честь встречи с таким прекрасным коллективом, будет корпоратив. В пятницу, чтобы все смогли отдохнуть и как следует познакомиться.

И пристально посмотрел на меня.

15 глава

Ворота с трудом откатились, закрылись с гулким металлическим ударом. Высокие ступеньки, синие железные перила, белая пластиковая дверь.

Меня сбил с ног шестирукий, шестиногий оглушительный ураган. Братья. Невозможные, неудержимые. Они прыгают, вопят, хватают меня. Маленькие негодники, самые любимые! Всегда рады видеть меня, не учат меня жизни, не ругают, не разочаровываются во мне. Не предают.

В конце концов, именно ради них я и помирилась с отцом и бабушкой. Первое время нашей ссоры я видела мальчишек тайком — созванивалась с мачехой и мы где-нибудь встречались во время моих нечастых приездов домой.

Потом я вернулась.

И потихоньку — хотя и не сразу — восстановила общение с семьёй. С новой позиции. С позиции самостоятельной работающей женщины, которая никому ничего не должна.

Во всяком случае, это я так считала. Что считали бабушка с отцом — меня уже не волновало. Я слишком изменилась, чтобы принимать близко к сердцу чужие ожидания.

Я отдала детворе на растерзание пакеты с подарками, каждому свой, отдельный, и, на всякий случай ещё и подписанный — чтобы не разнимать потом драки. И отправилась отдавать родственный долг.

Мачеха, тётя Лена, суетилась на кухне. Она выглядела совершенно довольной жизнью. Мало-помалу она мягко и незаметно забрала в свои руки власть в доме, я бы не поверила, скажи мне кто это раньше. Среди таких любителей покомандовать! Отец в зале смотрел спортивный канал и ругался на защитников, полузащитников… кто там ещё бывает. Бабушка в своей комнате громко разговаривала по телефону, заглушая звуки сериала. Семейная идиллия!

Я подхватилась и принялась помогать готовить ужин.

Сейчас я старалась навещать их не реже раза в неделю, ну, может, в две. Встречи делала не очень долгими. Предпочитала погулять с мальчишками, чем идти сюда. Всё-таки, хоть я и выросла, и изменилась, и перестала так остро реагировать — мои родные не изменились совсем. Они всё ещё знали жизнь лучше меня, всё ещё давали мне советы, всё ещё выговаривали мне за недостойное поведение.

Просто больше я не чувствовала зависимости и знала, что могу уйти в любой момент.

Но старалась не доводить.

Вот и сейчас, во время совместного ужина, я попала под прицел.

— Ты уже не девочка, а до сих пор не замужем! Смотри, довыбираешься и останешься ни с чем, вот как Ленка.

— Мама! — отец нахмурил брови.

— А что мама? Что мама? Что она, за молодого замуж вышла? За седого, лысого и разведённого! И ты, Идка, засидишься в девках, а потом никому не нужна будешь!

— Мама, ну что вы. Ваш сын ещё молодой и красивый. И полный сил. — голос тети Лены тих и умиротворяющ, отец приосанился и посмотрел на