Тренер Култи - Мариана Запата

Сволочь.

– Это было бы слишком заметно, сам знаешь. Меня бы удалили с поля.

Немец кивнул.

– Это правда. И сколько же раз соперникам прилетало от твоих локтей?

– Достаточно, – честно ответила я, прекрасно понимая, что в этом плане он всегда будет далеко впереди.

– Ты фолишь чаще остальных, – заметил Култи, чем изрядно меня удивил. – Чаще, чем Харлоу.

Теперь уже я пожала плечами.

– Да, но не потому, что толкаю всех локтями направо и налево. Я этим с молодежки не занималась, откуда меня за это и выперли, – с ухмылкой пояснила я.

– Такая маленькая и такая злобная. – Легкая улыбка тронула его губы. – Как отреагировали родители?

– Мама отругала. Папа тоже, но только в ее присутствии. Потом дал мне пять и сказал, что та девчонка сама напросилась. – Мы оба рассмеялись. – Люблю его.

Култи мягко улыбнулся и отошел, но просто чтобы достать из шкафа две миски. Я недовольно на него посмотрела, но отсыпала попкорна и вслед за ним вернулась на диван. Понимая, что нарываюсь, я все же спросила:

– А твои родители приходили на игры? – Я помнила, что, когда он был на пике карьеры, камеры иногда выхватывали из толпы немолодую пару – родителей Райнера Култи.

– Отец много работал, а когда я уехал в академию, до меня далеко ездить. Они приходили, когда могли, но в основном смотрели по телевизору, – с набитым ртом сказал он.

Ну, пожалуй, на сегодня информации более чем достаточно. Чего он не сказал, так это того, что в его детстве родители редко приходили на игры, а когда он подрос, они ходили за его счет. По крайней мере, так я это поняла.

– Всех все устраивало.

Это был сарказм. Определенно. Пожалуй, нужно срочно уводить разговор на более безопасную тему.

– Все, последний вопрос, и я от тебя отстану. – Он вроде кивнул, но я была слишком поглощена попкорном. Не могла смотреть на него, иначе не сдержала бы смеха. – Ты специально продул Португалии в последней игре перед отставкой или правда болел?

Вполне ожидаемый ответ: мне в лицо прилетело подушкой.

Глава 21

Следующие две недели прошли как обычно. На тренировках все было хорошо, Харлоу с Дженни наконец-то вернулись из сборной, и «Пайпере» выиграли две игры. Я работала, ходила в зал и почти каждый день ко мне приходил Култи. Мы смотрели телевизор или ругались друг на друга за игрой в «Уно» и покер, которому он меня научил. Пару раз он заставал меня, когда я собиралась заняться йогой, и в итоге помогал отодвинуть диван и мы занимались вместе.

Все было хорошо, легко и приятно.

Я любила рутину, любила точно знать, что ждет меня в большинстве случаев.

Во всей ситуации имелось лишь два недостатка, и оба были связаны с женщинами.

Мои сокомандницы шептались у меня за спиной, думая, что я не слышу. Бывали дни, когда приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не обращать на них внимания, но иногда я просто улыбалась и напоминала себе, что мне нечего стыдиться и я могу спать спокойно. Да, мне бывало непросто, но, пока не страдала команда, я готова была потерпеть. Зато Харлоу ничего не мешало высказываться: она даже не спрашивала, что происходит между нами с Култи, просто сразу посоветовала молодым девчонкам не лезть не в свое дело и вместо сплетен сосредоточиться на футболе.

Мне снова начали приходить электронные письма. Поначалу от пары поклонниц немца, потом от трех, четырех. К тому времени, как по Интернету разошлись фотографии, сделанные папой за ужином, их стало так много, что я перестала читать письма от незнакомых людей. Я никому ничего не сказала. Не хотела. Решила, что чем меньше внимания привлеку к нам с Култи, тем лучше.

* * *

– Охренеть.

Я обернулась посмотреть, из-за чего это охреневает учительница шестого класса, и замерла.

Застыла на месте, вот правда.

– Охренеть, – повторила я те же слова, что вырвались у женщины.

По полю средней школы шел немец, что уже достаточно «охренеть», если бы я к нему не привыкла. Только он был не один. Рядом с ним шли двое мужчин: еще один немец, игры которого я раньше частенько смотрела, и испанец, с которым мы уже были знакомы и который тоже нередко мелькал по телевизору в рекламе туалетной воды.

Они срут. Все они срут. Все до единого.

Я глубоко вздохнула и обвела взглядом поле и четырех учителей, которые в это субботнее утро вызвались помочь с организацией футбольного лагеря. Полчаса назад мы с ними установили две пары небольших ворот – как раз на двадцать ребят, которые записались на занятия.

Господи, в прошлую нашу встречу он ведь ни словом не обмолвился, что приведет таких футболистов. С другой стороны, я сама не поднимала тему помощи, которую он пообещал две недели назад. Не хотела заставлять его и навязываться.

Но он пришел сам и привел друзей. И каких друзей!

Я никак не могла успокоиться. Култи тоже заметил, в каком я восторге. Судя по тому, как он поджал губы, остановившись в паре метров от меня, он прекрасно все понял.

Тут же я схватила его за предплечье и крепко сжала, пытаясь передать все чувства и эмоции, которые не могла облечь в слова. Сформулировать мысли не получалось.

– Привет, – кое-как выдавила я своим собственным голосом, и вовсе не голосом человека, который готов выкакать маленького пони. – Спасибо, что пришел.

Немец склонил голову в легком кивке.

Переключив внимание на его спутников, я еще раз подумала: «Они какают, они какают, они какают». К счастью, мне удалось взять себя в руки.

– Привет, Алехандро, – почти застенчиво произнесла я.

Только через пару секунд до испанца дошло, что мы знакомы.

– Саломея? – неуверенно спросил он. Честно сказать, меня удивило, что он меня вспомнил. Подозреваю, с нашей последней встречи у него появилась еще тысяча новых знакомых, да и мы не были лучшими друзьями. Просто нас спонсировал один и тот же бренд спортивной одежды и где-то год назад мы пересеклись на фотосессии.

– Рада снова тебя видеть, – сказала я, протягивая руку в знак приветствия.

Чего я не заметила, так это ореховых глаз, переметнувшихся с меня на испанца.

Алехандро быстро пожал мне руку и широко улыбнулся.

– Como estas?[43] – Он перешел на легкий, летящий испанский с мягким акцентом, который был мне немного чужд.

– Muy bien