Тренер Култи - Мариана Запата

Он мне не доверял. Впрочем, чего я еще ожидала? В конце концов, все, что я знала о нем, приходилось выдавливать по крупицам. Крохотным, крохотным капелькам.

Я едва успела бросить в разогретую сковороду масло, как ощутила, что Култи подошел со спины. Но не обернулась – даже когда он подступил так близко, что я не смогла бы сделать и шага назад, не столкнувшись. Он спокойно молчал, и мне тоже не хотелось ничего говорить. Зачерпнув зерна, я бросила их на сковороду, закрыла крышкой и слишком уж злобно тряхнула.

– Сэл, – произнес он мое имя ровным тоном с заметным акцентом.

Не сводя взгляда со сковороды, я подняла крышку, чтобы выпустить пар, и спросила:

– Передумал?

Обнаженного плеча коснулись кончики пальцев.

Я не оборачивалась. Еще раз с силой встряхнула сковородку, но его пальцы не соскользнули, а только переместились выше, пока не оказались у шеи.

– Если хочешь, можешь взять первую порцию.

– Повернись, – попросил он.

Я попыталась стряхнуть его пальцы.

– Если не буду следить, попкорн сгорит, Култи.

Он тут же опустил руку.

– Повернись, Сэл, – настойчиво сказал он.

– Погоди минуту, пожалуйста. – Я еще раз встряхнула сковородку и открыла крышку.

Немец протянул руку и выключил плиту.

– Нет. Давай поговорим.

Я обхватила пальцами длинную ручку духовки и глубоко вздохнула, сдерживая раздражение.

– Пять минут назад ты говорила, что не вспыльчивая, – напомнил он, что совсем не помогло успокоиться.

– Я не злюсь, – резковато огрызнулась я.

– Правда?

– Правда.

Он издал нечто, похожее на смешок, если немцы вообще были способны на подобные звуки.

– Ты назвала меня Култи.

Я стиснула пальцы на ручке духовки.

– Тебя так зовут.

– Повернись, – приказал он.

Я вскинула голову к потолку и попросила ниспослать мне терпения. Побольше терпения. Желательно вообще все. К сожалению, на мою просьбу никто не ответил.

– Да не злюсь я на тебя, ну? Просто думала… – Я вздохнула. – Слушай, забей. Я не злюсь, правда. Не хочешь говорить – не надо. Прости, что спросила.

Он не ответил.

Ну разумеется, он не ответил.

Конечно. Конечно.

«Спокойствие, только спокойствие».

– Я принял их предложение, потому что у меня не было выбора, – раздался низкий голос, который я сотни раз слышала по телевизору. – Я почти год ничего не делал, только разрушал себе жизнь, и менеджер сказала, что мне нужно выйти на работу. Заняться чем-нибудь позитивным, особенно после истории с правами. – Теплые руки легли мне на плечи. – Выбирать было особо не из чего…

– Потому что ты больше не хотел быть в центре внимания? – спросила я, вспомнив недавний разговор.

Он утвердительно замычал.

– В итоге мы сошлись на позиции тренера. Я всегда мог расторгнуть контракт и уйти, и меня это устраивало. – Култи замолчал, скользя подушечками больших пальцев по трапециевидным мышцам. Я хихикнула от щекотки, и он надавил сильнее. – Мой друг предложил пойти в женский футбол. Я провел небольшое исследование…

Этот разговор стоило оставить на будущее. Его исследование меня не удивило. Разумеется, он не следил за женским футболом.

– …и выяснилось, что американские футболистки неизменно оказывались лучшими, – закончил он, но я насторожилась.

Что-то тут не сходилось.

– Почему ты просто не присоединился к сборной? – спросила я, даже когда он с силой сжал мои плечи, разминая их, и господибожемой, как же это было приятно. Я уже несколько месяцев не ходила на массаж.

Немец издал протяжный вздох.

– Ты ведь не угомонишься, да? – спросил он обреченно. Он знал ответ.

– Нет. – Потом я задумалась, почему он так не хочет об этом говорить, и ахнула. – Они что, тебе отказали?

– Нет, дуреха. – Он назвал меня дурехой, но делал массаж, от которого подкашивались колени, так что злиться не получалось. Я понимала, что это скорее ласковое прозвище, чем настоящее оскорбление. – Разумеется, они бы не отказали, если бы я попросил.

Не представляю, как мы умещались в одной комнате с его самомнением.

– Я не ввязываюсь в ситуации, из которых не смогу выйти победителем, – заявил он.

Он не видел, но я закатила глаза.

– Кто любит проигрывать? Я тебя понимаю.

Волшебные пальцы сильнее надавили между лопаток.

– Знаю.

– Ну так…

Его руки остановились на моих плечах, и жар грубых ладоней разлился по коже, проникая в кости.

– Ты лучшая нападающая в Америке, шнекке. Набери в поисковике «лучшие голы в женском футболе», и четыре из десяти будут твои. Я не собирался тратить время ни на кого, кроме лучших. Дать тебе время и хорошего тренера, и ты бы стала лучшей нападающей в мире.

Он же не подразумевал, что…

Мозг отключился.

Я захлопала ртом, растеряв дар речи.

– Я пришел в «Пайпере» ради тебя.

Пипец, вот что на это можно ответить?

Ничего?

Земля словно ушла из-под ног. Легкие горели, лишенные кислорода. Потрясение не описывало и доли того, что я чувствовала.

«Соберись, Сэл».

Пошатываясь, я отпустила ручку духовки и медленно повернулась к Култи. «Держи себя в руках. Не сходи с ума из-за ерунды». Черт, легче сказать, чем сделать. Я же с детства об этом мечтала. Меня заметил Король… Во мне все еще жила тень юной Сэл, и сейчас она бесновалась от радости и разбрасывала повсюду цветные конфетти. Я даже подумать о таком не могла – ни тогда, ни сейчас.

«Я пришел в “Пайпере” ради тебя».

Господи. Нужно держать себя в руках. «Соберись».

– Я не лучшая футболистка, ну да ладно. Ты что, не узнал мою фамилию сразу?

Я бы назвала его улыбку застенчивой, но он не был на такое способен, а потому выдал скорее ухмылку.

– Я не помню всех, кого травмировал, Сэл, да и не хочу.

Вообще не удивившись, я все равно покачала головой.

– Ты просто нечто, пумперникель. – Расслабившись, я посмотрела в его крайне серьезное лицо. – То есть ты знал, что не хочешь работать тренером, но все равно пришел в «Пай-перс». – Я специально опустила причину его появления в команде.

– Ja.

– И ты нас все еще ненавидишь.

Немец пожал плечами без капли раскаяния.

– Некоторым из вас давно бы стоило бросить футбол. – Он моргнул. – А одной хочется дать подзатыльник на регулярной основе.

Я ухмыльнулась и похлопала его по плечу.

– Поверь, я бы тоже иногда не отказалась тебе врезать.

– Вот оно, хваленое спокойствие. Милые девушки не думают о том, как бы кого-то ударить, – сказал он с глупой ухмылкой. – И что, часто ты лезешь в драку?

– Ни разу не лезла, – божечки, – по крайней мере, за последние десять лет. Постоянно об этом думаю, просто держу себя в руках. Серьезно.

Он посмотрел