Тренер Култи - Мариана Запата

Я следила за ним, поджав пальцы ног, скрытые за носками.

– У твоих родителей были деньги? – в какой-то момент спросила я, сама не ожидав такого вопроса.

– Угу, – отозвался Култи.

Я подтянула колено к груди и положила на него подбородок, стараясь не испачкать йогуртом.

– Тебя не приняли по стипендии?

Култи мельком поднял на меня глаза.

– «Берлин» покрыл все расходы.

Охренеть. Его взяли в команду в одиннадцать? Такое случалось, но я все равно удивилась.

– А у тебя, Тако?

Я улыбнулась. Не ожидала, что он заинтересуется.

– Ты был у меня дома, Германия. Мы не совсем нищие, но фирменные кроссовки у меня появились лет в пятнадцать, когда брат купил их мне с первого аванса. Не представляю, как родители столько лет нас тянули, но, как видишь, справились. – На самом деле я представляла. Они экономили на всем. Абсолютно. – Мне повезло, что они нас поддерживали, иначе все сложилось бы по-другому.

– Думаю, они об этом не пожалели.

– Ну… подозреваю, пару раз они сомневались в своих решениях. – Или тройку. Или четверку. – Раньше у меня был ужасный характер…

Немец фыркнул. Прямо фыркнул, даже губы задрожали.

Засранец.

Я ткнула его ногой в бедро.

– Что? Сейчас у меня нормальный характер.

Потрясающие ореховые глаза вновь уставились на меня.

– Ага. У меня тоже.

– Ха! – Я снова ткнула его, а он перехватил мою ногу. Я попыталась вывернуться, но он не отпустил. – Я тебя умоляю, я в сто раз спокойнее тебя.

– Нет. – Он притянул мою ногу к себе, крепче ухватив за голень.

– Да, просто поверь.

– Тебя лучше не доводить, шнекке. То, что судьи не замечают, как ты щиплешь соперниц, не значит, что не замечаю я, – спокойно сообщил он.

Я выпрямилась.

– Не докажешь.

Култи посмотрел на меня, а потом покачал головой, с силой нажав на подъем стопы.

– Ты чудовище.

Плечи затряслись, но я сдержала хохот.

– Рыбак рыбака.

Немец улыбнулся уголками губ.

– В отличие от некоторых, я никогда не строил из себя душку.

– О, я знаю, – улыбнулась я. – Помню, как ты укусил того парня…

– Он сам напросился, нечего три раза меня кусать, – возразил он.

Я вскинула бровь, но продолжила:

– А сколько раз ты бил кого-нибудь локтем в лицо? – Я отпрянула, как только это сказала. – Как тебя только не отстранили?

То, как он пожал плечами, красноречиво показывало, насколько ему плевать на чужие разбитые носы и брови.

– А уж все твои драки…

– Обычно меня в них втягивали.

– Могу поспорить. – Он заморгал. – И не забывай о ногах, которые ты переломал…

Тут он не стал возражать, просто просверлил меня пристальным взглядом. Я самодовольно ухмыльнулась, пусть и за счет родного брата.

– Ты выиграл, – заключила я. – От меня оставались максимум синяки. – А потом добавила: – Не считая пары разбитых губ и одного сотрясения.

Немец отложил блокнот, придвинулся ближе, еще раз дернул меня за ногу, а потом поставил ее на диван, обхватив ладонью лодыжку.

– Даже не сомневаюсь, что в душе ты желала им куда худшего, а это главное.

Он был прав, но признавать я это не собиралась.

Вместо этого я просто смерила его раздраженным взглядом, а он улыбнулся самую чуточку шире и вновь вернулся к блокноту. Я оглядела магнитную доску со стикерами, перечитывая то, что успела записать.

Когда я сделала еще пару заметок, Култи постучал по стопе, которую я так и не убрала с дивана.

– Скажи, как тебе помочь.

Только сумасшедший мог хоть на секунду подумать, что я откажусь от его помощи. И дело далеко не в одних только спонсорах, к которым он имел доступ. Если бы он захотел поработать с детьми, то это все равно что брать уроки музыки прямо у Моцарта.

Я сглотнула, светясь изнутри.

– Как угодно.

– Просто попроси. – Затем, словно осознав сказанное, он прикрыл глаза. – Но ты ведь все равно не попросишь. Даже не знаю, зачем я это говорю. Я посмотрю, что смогу сделать.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Спасибо, Рей.

Он очень торжественно кивнул, и я поймала себя на том, что изучаю его.

– Можно вопрос?

– Нет, – ответил засранец.

Я пропустила его слова мимо ушей.

– Почему ты согласился работать с «Пайпере», если не хотел быть тренером?

Он медленно опустил блокнот на колени. Мускул на челюсти дрогнул, а лицо вдруг стало бесстрастным.

– Думаешь, мне не нравится тренировать?

– Я на девяносто девять процентов уверена, что ты это все ненавидишь.

Плечи Култи едва заметно расслабились, и он уставился на меня долгим взглядом: то ли пытался запугать, то ли надеялся, что я сменю тему и забуду о разговоре. Не знаю.

В любом случае – хрен там.

Я моргнула.

– Ну?

На губах немца появилось нечто среднее между недоверчивой и изумленной улыбкой.

– Это так очевидно?

– Для меня – да. – Я пожала плечами. – Ты по пять раз на дню выглядишь так, будто готов кого-нибудь задушить, и это когда молчишь. А когда открываешь рот, ощущение такое, будто ты бы нас на костер отправил, если бы мог.

Он не согласился, но и не стал возражать, и я моргнула.

– Ну что, я права или да?

Он пробормотал что-то в стиле «да, права», но так тихо, что я не расслышала точно. Того, что он избегал взгляда, было достаточно. Я ухмыльнулась.

– Тогда зачем соглашаться? Подозреваю, в любой европейской команде тебе заплатили бы в четыре раза больше. Да и в целом в мужском футболе. Но ты пришел к нам. Почему?

Тишина.

Прошла, кажется, целая вечность, а он так и не ответил.

Честно говоря, даже обидно. Чем дольше немец молчал, тем сильнее задевал мои чувства. Я же не код от карты спрашивала и не почку просила. Я пустила его домой, рассказала о дедушке, а он не мог ответить на единственный личный вопрос? Я с самого начала знала, что у него проблемы с доверием, и в общем-то понимала. Мой брат тоже осторожничал с чужими людьми. Поначалу сложно понять, кто с тобой дружит, а кто использует.

Но… Наверное, я думала, что мы оставили это в прошлом.

Проглотив разочарование, я отвернулась и встала с дивана.

– Пойду сделаю попкорн. Хочешь?

– Нет.

Я отвела взгляд и пошла на кухню. Достала сковороду, поставила ее на плиту, вытащила огромный контейнер кокосового масла и пакет с