Все дороги ведут к тебе - Мариана Запата

– Вот как…

Его губы перестали кривиться, он внимательно смотрел на меня. Красивый мужик, этого не отнять!

И нечего было на него пялиться.

– Ну что, по газам? – сказала я.

Он провел рукой по серебристо-каштановым волосам и кивнул. Но теперь в его взгляде появилось что-то вроде… смешинки? Как знать!

– Вы представляете угрозу для общества, но сейчас я не на службе, – сказал он. – Так что валяйте.

Мы выпили воды и понеслись.

Позже, когда мы поменялись местами и Роудс сел за руль, мы сделали остановку на небольшой поляне. Я поделилась с ним сэндвичем, и мы уселись в траву на солнышке. До этого мы почти не разговаривали – мчались, скрипя зубами, наплевав на скоростной режим и здравый смысл, но сезон уже закончился, туристов не наблюдалось, поэтому мы ушли в отрыв. По крайней мере, я так поняла, потому что он не просил сбросить скорость.

Два или три раза он взрывался смехом, и я тоже невольно улыбалась.

Постепенно его напряжение стало спадать. Он сидел, вытянув ноги и опираясь на руку, а в другой руке держал бутерброд с ветчиной и сыром. И тут он сказал:

– Спасибо, что вытащили меня сюда!

Прожевав, я ответила:

– Пожалуйста. Спасибо, что составили компанию!

Потом мы продолжили молча есть, греясь в теплых лучах солнца. День был прекрасный. Небо – моего любимого синего цвета. Я бы никогда не поверила, что оно бывает таким, не увидь я его собственными глазами. Тишина была безмятежной. Умиротворяющей. Птичий щебет напоминал о том, что мы здесь не одни и есть другая жизнь, идущая своим чередом независимо от нас.

Больше всего меня радовало, что я не одна. Но я бы никогда не призналась ему в этом, чтобы не провоцировать неловкость. Радовалась тому, что этот большой мужественный человек находится рядом, и мне, пожалуй, удалось хотя бы отчасти скрасить его день. Это было меньшее, что я могла сделать, после того как столько людей в моей жизни делали то же самое по отношению ко мне – старались поддержать, когда все шло наперекосяк.

– Мы с отцом поругались, и он уехал, – неожиданно сказал он, доедая остатки сэндвича.

Я подождала, откусив еще кусочек.

– Я и забыл, как сильно он меня бесит.

Я ждала. Он прожевал и продолжил:

– Знаю, Эйму все равно, останется он или уедет. А мне – нет. Для него бизнес всегда стоял на первом месте. – Голос Роудса звучал спокойно. – Думаю, он только раз в жизни переживал искреннее раскаяние, но…

Я не знала, что он чувствует. И потому, наверное, накрыла его руку ладонью. Понимала, каково это – разочаровываться в людях.

Он перехватил мой взгляд. В его глазах по-прежнему читалась досада, но ее уже было меньше. Потому что теперь в них появилось что-то еще. Что-то такое, что я не совсем понимала или узнавала.

Я пошевелила большим пальцем и ощутила подушечкой шрам. Он был бледный, сантиметров пять длиной. Я снова коснулась его и, предположив, что Роудсу, пожалуй, хочется отойти от разговора на столь глубоко личную тему, как отношения с отцом, спросила:

– А это откуда?

– Разделывал… быка…

Должно быть, я поморщилась, потому что уголок его рта приподнялся.

– Лося-самца. И нож соскочил.

– Ой. И что, швы накладывали?

Его другая рука зависла над моей – она у него была такая теплая! – и он тоже провел указательным пальцем по шраму, коснувшись при этом моего пальца.

– Нет. Нужно было, но я не стал. Наверное, поэтому он плохо зажил.

Мне не хотелось убирать руку, поэтому я дотронулась мизинцем до крохотного следа у него на костяшке.

– А этот?

Роудс тоже не высвободил руку.

– Подрался.

– Вы дрались? – чуть не вскрикнула я.

Уголок его рта слегка напрягся и приподнялся.

– По молодости.

– Вы и сейчас не старый!

Он фыркнул:

– Тогда был моложе. В старшей школе Джонни ввязался в драку, и мы с Билли вписались. Не помню, из-за чего все произошло. Помню, что разбил костяшки и все вокруг заляпал кровью. Я думал, она никогда не остановится.

Он пошевелил пальцем и опять коснулся моего.

Я не убрала руку.

– И много вы дрались по молодости?

– Несколько раз, но потом уже нет. Тогда во мне было много злости. Но теперь ее не осталось.

Я подняла глаза и поймала его напряженный взгляд. Выражение лица было спокойным, даже отрешенным, и оставалось лишь гадать, о чем он думает. Я улыбнулась, но ответной улыбки не последовало.

Вместо этого Роудс спросил:

– А вам случалось драться?

– Нет. Никогда. Я ненавижу конфронтации. Меня нужно сильно разозлить, чтобы я повысила голос. Но вообще-то я предпочитаю не париться. И меня не так-то просто задеть. Большинство проблем можно уладить, если выслушать и вовремя обнять. – Я указала на пару отметин на лице и руках. – А это у меня от неосторожности.

Он фыркнул, и я даже растерялась. Судя по выражению лица, он и сам от себя такого не ожидал.

– Вы смеетесь надо мной? – Я усмехнулась.

Губы у него дрогнули, но в глазах впервые появился блеск.

– Не над вами. Над собой.

Я озорно прищурилась.

Его палец коснулся моего, а губы растянулись в настоящей улыбке. Наблюдай я ее чуть дольше секунды, влюбилась бы тут же.

– Впервые встречаю такую, как вы.

– Надеюсь, вы это в хорошем смысле?

– Мне встречались люди, которые не умеют грустить. И стойкие. Но вы… – Он покачал головой, внимательно глядя на меня с выражением наблюдателя за бешеным енотом. – В вас есть искра жизни, которую ничто и никто не смог погасить, что бы ни случилось. И я не понимаю, как это вам удается… Быть собой.

В груди заныло, и это было приятное чувство.

– Я не всегда бываю счастлива. Порой мне грустно. Как я уже сказала, меня не так-то просто задеть, но когда это случается, бывает по-настоящему больно. – Его слова легли мне на душу успокаивающим согревающим бальзамом. Я и не знала, что мне это нужно! – Но спасибо! Это одна из самых приятных вещей, которые мне говорили.

Серые глаза снова скользнули по моему лицу. На мгновение в них мелькнуло что-то тревожное, но это было так коротко, что, возможно, мне показалось. Потому что следующие слова он произнес нормальным голосом. Более чем нормальным.

– Спасибо, что вытащили меня сюда! – Он помолчал. – И прибавили седины своей манерой вождения.

Он шутил. Давайте занавес! Я мило улыбнулась, стараясь держаться естественно.

– Мне нравится ваша седина! Но если хотите вести на обратном пути, я не против.

Его недовольная мина вызвала у меня улыбку, но то, как его палец коснулся моей руки, сделало ее еще шире.

Глава двадцатая

– Ты что делаешь?

Я стояла на гравии на одном колене, подложив для мягкости куртку, но тут вскочила на ноги и улыбнулась Роудсу. Он так тихо вышел из дома, что я не услышала, как открывалась или закрывалась дверь. Был вечер четверга, и он не просто вернулся домой рано, но