Тренер Култи - Мариана Запата

У Култи был такой вид, будто я говорю на совершенно другом языке, и я этим воспользовалась.

– Мы играем в команде. Если я в плохой форме – логично отдать мое место тому, кто играет лучше, согласись? – Это не значит, что я не стану бороться за него до победного. Я возьму себя в руки, вернусь в игру, и никто меня не заменит. Но я не собиралась ему это рассказывать. Я докажу. Все, что он говорил, противоречило моим природным инстинктам. Футбол – командный вид спорта. В нем не было место «я».

Мой ответ, видимо, противоречил уже его инстинктам, потому что его глаза чуть не вылезли из орбит.

Я развела руки в стороны и пожала плечами.

Покачав головой, он продолжил:

– Ты должна заботиться о себе. Не о других. О себе, понимаешь?

Я моргнула. Он явно не слушал, что я сказала насчет его бывшей подружки. Ладно.

– Никто больше не будет отстаивать твои интересы. Только ты. А ты, значит, согласна, что играла так, будто футбольный мяч впервые увидела. Да только за это тебя можно не допустить до основного состава.

Чего? Я ничего такого не говорила!

– Но…

– Никаких «но». Ты паршиво играла, и я тебе за это устрою, но никому не позволяй отобрать то, что принадлежит тебе по праву.

Живот обожгло воспоминанием об Эмбер и о том, что она уже у меня отобрала.

С другой стороны, наверное, я сама виновата. Не стала спорить, когда она поставила ультиматум: «Или я, или она». Мне было так стыдно, что я сходила на два свидания с чужим мужчиной, что я добровольно уступила свою позицию. Я верила в моногамию и была той еще собственницей. Не представляю, как чувствовала бы себя на ее месте.

Наверное, я бы могла постоять за себя. Сказать Эмбер, что она ведет себя как круглая идиотка; я ведь не знала, что этот придурок женат, и уж тем более – женат на ней. И я с ним не спала. Только поцеловала якобы холостого мужчину, который мне нравился. Конец. А в итоге второй мужчина, которого я поцеловала после разрыва с парнем еще в универе, оказался мерзким обманщиком, женатым на моей сокоманднице. Я не просто поднасрала ей – скорее, залила весь дом содержимым канализации.

Из-за двух дурацких свиданий я лишилась мечты всей своей жизни.

В глазах защипало от обиды на команду и тренеров, которые не стали за меня заступаться. Но в первую очередь – от обиды на саму себя. Я шмыгнула носом. Потом еще раз, пытаясь сдержать слезы, подступающие к глазам. Я уже несколько лет не рыдала из-за ухода из сборной. Дала себе ровно месяц, порасстраивалась и закрыла тему. Смирилась. Стала жить дальше. Когда бьется посуда, нельзя вечно пытаться склеить осколки; иногда нужно смести их в совок и купить новую.

– Ты плачешь?

Откашлявшись, я поморгала, переводя взгляд на ямочку у немца на подбородке.

– Нет.

Он легко ткнул меня в плечо пальцами.

– Прекращай.

Я вздернула подбородок и ткнула его в ответ, шмыгнув носом.

– Сам прекращай. Я не плачу.

– У меня есть глаза, – ответил он, обеспокоенно глядя на меня сверху вниз.

Я подавила желание вновь шмыгнуть носом. Ничто не могло укрыться от внимательных каре-зеленых глаз. Меньше всего на свете я хотела показаться перед ним слабой. Поэтому я не стала вытирать мокрый нос и просто уставилась на Култи.

– У меня тоже, Берлин.

«Берлин» окончательно его доконал.

Стоит отдать ему должное: он не стал оскорблять меня за гадкое прозвище, а просто нахмурился.

– Я не из Берлина.

О чем я прекрасно знала. Зато он не знал, а я не собиралась рассказывать. Эта маленькая личная тайна немного привела меня в чувство.

Когда я посмотрела на него, изображая невинность, Култи запрокинул голову к темному небу.

– Иди в автобус, Сэл.

Снова Сэл, значит.

Прекрасно понимая, что если не отступлю, то мне придется отвечать на невысказанные вопросы, я шагнула назад.

– Как вам угодно.

«Играем?»

Я пошевелила пальцами больной ноги и написала: «Ага».

«В то же время?» – пришло сообщение от Култи.

Ja[30]. Улыбнувшись, я отложила телефон, зажав его ногами.

– Чего лыбишься? – спросил Марк, сидящий за рулем.

Улыбка пропала.

– Ничего.

– Врешь.

Я закатила глаза. Телефон завибрировал; достав его, я убедилась, что внимание Марка снова обращено на дорогу.

«Иди готовь кесадилью».

Я залилась истерическим хохотом.

– Твою мать, Сэл! – завопил Марк. – В аварию попасть захотела?

Несмотря на все его недовольство, я продолжала хохотать и никак не могла остановиться.

* * *

Когда я заехала на стоянку парка, Култи уже ждал меня: сидел на скамейке с битой у бедра, повязкой на голове и перчаткой на коленях.

Я держала себя в руках, делая вид, будто вовсе не он прислал мне сегодня самое нелепое сообщение.

– Привет.

– Сэл, – поднимаясь, поприветствовал Култи с такой легкостью, будто мы знакомы уже целую вечность. Сегодня он был одет в знакомые белые спортивные шорты, простую черную футболку и черно-зеленые фирменные кроссовки RK.

– Готов? – спросила я, на секунду задержавшись взглядом на мускулистых икрах.

– Ja, – ответил он.

Я прыснула, взглянув на него, но он не улыбался, просто смотрел на меня. Мы молча пошли к полю. С игры «Пайпере» прошло уже несколько дней, и неловкая ссора осталась в прошлом. Я понимала, почему он так рассердился, и не принимала сказанные слова близко к сердцу.

Разумеется, мы снова оказались в разных командах. С большинством ребят мы уже играли, включая придурка, который заехал мне по ноге. Сейчас он стоял в стороне с парой других парней, и все они пялились в мою сторону.

Странно.

На плечо опустилась чужая ладонь.

– Будь осторожнее. – Склонившись, Култи встретился со мной взглядом и ткнул пальцем в направлении моего кроссовка.

О да, еще как буду. Заглянув в болотистые глаза, я кивнула.

– Не волнуйся. Удачи.

Вместо ответа он просто прошел мимо, легко и… игриво стукнув меня по плечу.

– Ну ты где там, сопля? Давай начнем, пока мне сорок на стукнуло! – крикнул Марк, махнув мне в сторону поля. Мы начинали первыми.

– Так тебе же неделя осталась.

Он продемонстрировал мне средний палец.

Начав игру в обороне, мы успели отбить четыре мяча, но потом заработали третий аут и перешли на позицию атакующих. Через шесть аутов мне удалось выбить трех из шести игроков соперника, и наша команда вновь перешла к обороне. Начинало казаться, что завтра мне даже не придется хромать.

По крайней мере, так я думала до тех