Все дороги ведут к тебе - Мариана Запата

Он плотно сжал губы:

– Они не бывают.

Почему он говорит таким придушенным голосом?

– Что-то не так? Я сделала ему больно?

Он поднес большую ладонь к лицу, провел ею ото лба к подбородку, а после покачал головой. Затем снова посмотрел в мою сторону, на мое лицо и руки, и мягким голосом спросил:

– А он вам?

– Мне? Нет. Такое ощущение, что ему было все равно. Он был очень вежлив. Я сказала ему, что мы хотим помочь, так что он, вероятно, почувствовал.

В фильмах о дикой природе животные всегда ведут себя пассивно, когда чувствуют, что им пытаются помочь.

Я не сразу поняла, что произошло.

У него затряслись плечи. Затем ходуном заходила грудь. И он захохотал.

Мистер Роудс задыхался от смеха, и это было похоже на звуки мотора, который, чихая и кашляя, пытается завестись.

Но я была слишком взволнованна, чтобы оценить этот факт, потому что… Он смеялся надо мной!

– Что тут смешного?

Он едва смог выговорить:

– Энджел [2]… Это не ястреб. Это беркут.

Казалось, Роудс будет смеяться целую вечность.

Наконец он вроде бы замолчал, но тотчас снова зашелся нутряным смехом, так что на глазах выступили слезы, которые он, похохатывая, вытирал ладонью.

Я была слишком ошарашена, чтобы по достоинству оценить эти громкие непривычные звуки.

Стихнув во второй раз, он, вытирая глаза, объяснил, что отвезет беркута в лицензированный реабилитационный центр и вернется поздно. Я послала своему подопечному воздушный поцелуй, и мистер Роудс снова развеселился.

Я не видела в этом ничего смешного. У ястребов бурое оперенье. У моего дружка – тоже. Подумаешь, ошиблась!

Правда, орлы в несколько раз больше своих младших собратьев… Но это частности.

Я отправилась в город, купила подарки родным, потом заехала в супермаркет, а когда вернулась домой, пикап с надписью «Парки и дикая природа» уже стоял у дома. И самым примечательным было то, что к гаражу была приставлена длинная лестница, на самой верхней ступеньке которой стоял здоровенный мужик с баллоном в руке и целился в стык между крышей и сайдингом.

Я припарковалась на обычном месте, выскочила из машины и, позабыв про пакеты, принялась смотреть, что происходит. На подходе к лестнице я крикнула:

– Что вы делаете?

Мистер Роудс забрался на самый верх и потянулся рукой с баллоном как можно дальше.

– Дырки заполняю.

– Помощь нужна?

Он не ответил – переместил руку дальше и заполнил следующее отверстие.

От летучих мышей.

Он заполнял пеной дырки от летучих мышей!

Поскольку ночных визитеров больше не было, я забыла, что он собирался это сделать.

– Еще одна – и все.

Он сдвинулся чуть в сторону, залил отверстие, после чего сунул баллон за пояс и не спеша спустился.

Все это время – стыдно признаться – я любовалась его бедрами и задницей.

Форму он снял и переоделся в джинсы и футболку. Мне хотелось присвистнуть, но я сдержалась.

Наконец он спрыгнул на землю и достал баллон из-за пояса.

– Спасибо, что сделали это! – сказала я, разглядывая его серебристо-каштановые волосы. Они классно смотрелись.

Его брови слегка приподнялись.

– Разве вы не хотели поставить одну звезду? – с невозмутимым видом осведомился он.

Я чуть в осадок не выпала!

Сначала смеется до упаду, а теперь шутит? Его что, инопланетяне похищали? Неужели до него наконец дошло, что я не проходимка какая-то?

Конечно, зарекаться нельзя, но стоит воспользоваться моментом. Кто знает, когда он в следующий раз будет так миролюбиво настроен?

– Меньше трех звезд я бы не поставила.

Уголок рта чуть приподнялся.

Это что, улыбка?

– Еще я планировал повесить домик, который вас чуть не убил, – продолжал он.

Он шутил со мной. Чудеса, да и только! От удивления я не нашлась что ответить. Подобрав с земли челюсть, я прислушалась к голосу мамы, который тихо нашептывал мне в ухо, и поникла плечами. Пришла пора переходить на серьезный тон.

– А давайте вы мне покажете, как это делается? – Я помолчала. – Очень хотелось бы знать.

Он возвышался надо мной с настороженным выражением в глазах – наверное, думал, что я шучу. Потом кивнул, видимо, решив, что я всерьез.

– Хорошо. Найдем вам перчатки и все, что потребуется.

– Правда? – просияла я.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

– Если вы хотите научиться, я вам покажу.

– Хочу. А то вдруг когда-нибудь пригодится!

Очень надеюсь, что нет.

Он опустил подбородок:

– Сейчас вернусь.

Пока он ходил за перчатками, я взяла из машины пакеты и отнесла наверх. А когда вернулась, мистер Роудс уже опустил лестницу и поставил позади гаража, где она обычно лежала. Затем принес другую лестницу – ту, которая меня чуть не прикончила, – и мышиный домик, который успел отнести к себе.

– Возьмите домик, – сказал он.

Возьмите домик. А сказать «пожалуйста»? Ох.

Я улыбнулась и взяла. Мы направились к тому же дереву, которое я штурмовала в прошлый раз. Как он его определил, я понятия не имела. Может, возле корней остался отпечаток человеческого тела?

– У вас был напряженный день? – вместо этого поинтересовалась я.

Он не посмотрел в мою сторону.

– Утро провел на маршруте: турист наткнулся на останки. – Он кашлянул. – А потом отвозил беркута в реабилитационный центр…

– Это действительно был беркут? – ахнула я.

– И очень крупный! Реабилитолог таких почти не видела. По ее словам, он весит килограммов восемь.

– Восемь килограммов?

Я остановилась.

– Она сильно смеялась, узнав, что его схватили и сунули в клетку, точно попугая.

– Люблю доставлять людям радость!

Он улыбнулся или, по крайней мере, скривил губы, что в его случае следовало расценивать как улыбку.

– Не каждый день услышишь о том, как хищников хватают и называют хорошими мальчиками.

– Это вам Эймос сказал?

– Он мне все рассказал. – Он остановился. – Лестницу я поставлю вот там.

– С ним все будет в порядке?

– С ней. Крыло, судя по виду, не сломано. И реабилитолог считает, что череп не травмирован. – Он обошел меня. – Дрелью пользоваться приходилось?

Я и молоток-то в первый раз взяла в руки пару недель назад!

– Нет.

Он кивнул:

– Держите крепко и жмите на кнопку. – Он взял инструмент с черно-зеленым корпусом и показал. – Знаете что? Попрактикуйтесь-ка здесь.

Он ткнул пальцем в дерево, а затем ввинтил кончик гвоздя.

Я кивнула, взяла дрель и за долю секунды вкрутила.

– Вбила! – Я посмотрела на него. – Ну как, годится?

На этот раз он не улыбнулся – видимо, хорошего помаленьку.

– Это саморез, а не гвоздь. – Он указал наверх. – А теперь полезайте. Я все подам и объясню. Сам подняться не смогу, потому что лестница не выдержит.

Еще бы она выдержала! В нем было килограмм сто, не меньше.

Я кивнула и стала карабкаться, но, почувствовав прикосновение к лодыжке, остановилась и посмотрела вниз.

– Что не сможете удержать, бросайте. А падать самой или ронять на себя не нужно, ясно? Бросайте! И не вздумайте принимать удар лицом. Пусть падает.

Вполне простая инструкция.

– Теперь