Тренер Култи - Мариана Запата

– Собираешься.

– Не собираюсь.

Я сжала руки в кулаки. Так, еще две секунды, и во мне пробудится берсерк, который надерет ему жопу.

– Я знаю, что проиграю, Култи. Я пипец как ненавижу проигрывать, но мы все равно пойдем и сыграем, так что не тяни время.

Он поднял руки и провел ладонями по затылку. Господи, какой же высокий.

– Нет.

– Почему?

– Ты меня задолбала, – огрызнулся он.

Теперь уже я захлопала глазами.

– Ты что, боишься мне проиграть?

Он закатил глаза и фыркнул.

– Рак на горе пока не свистнул.

По его тону невозможно было понять, что он думает на самом деле. Ну, или так говорил мой эгоизм. Тоже возможно. Но я понимала, что нужно задвинуть его в сторонку и сыграть с ним один на один. Я нутром чуяла, что без этого ничего не решится, а значит, должна заставить его любой ценой.

Даже если для этого пришлось бы его спровоцировать.

Вздернув подбородок, я посмотрела прямо в каре-зеленые глаза.

– Ну тогда не будь ссыклом и пойдем сыграем.

О да, это сработало.

– Я не ссыкло. – Он шагнул вперед. – Если я захочу, я тебя размажу.

Ого. Я фыркнула, уперев руки в бока.

– Ты победишь, профессор кислых щей, тут не спорю. Но кто сказал, что ты меня размажешь?

В его взгляде мелькнули уж очень знакомые эмоции, и я поежилась одновременно от страха и… нет, я не собиралась даже признавать это чувство. На меня смотрел прежний Култи – честолюбивый до безумия психопат.

Господи, да он мной пол вытрет.

Подумав об этом, я чуть не расхохоталась, потому что… серьезно? Я не собиралась прогибаться и сдаваться без боя. Я вас умоляю!

В груди что-то вспыхнуло, разгораясь при виде серьезного соперника.

– Пойдем играть.

И мы сыграли.

Кого я только не помянула за эту игру: и Иоанна Крестителя, и Марию Магдалину, и Питера Паркера.

Раньше я только наблюдала за ним с безопасного расстояния, устроившись на трибуне или перед телевизором. В какой-то степени это давало мне преимущество, ведь я знала стиль его игры едва ли хуже собственного, помнила все финты и приемы. Инстинктивно, не задумываясь, я понимала, что он ведет мяч правой ногой только для вида, а потом переключится на левую. Я знала его уловки.

И все же…

Два года без тренировок едва ли сказались на его скорости. Едва ли. Я была быстрой, но он не просто не уступал – иногда был даже быстрее. Его ноги намного длиннее моих, и он умел ими пользоваться. Не зря этот человек считался легендой; не зря так долго возглавлял список лучших.

Да и хрен с ним. Я не собиралась сдаваться без боя. Держа в голове все, что я о нем знала, я носилась по полю так быстро, как только могла. Старалась перехитрить его, играть умнее и эффективнее, не упускать мяч. Уже позже я задавалась вопросом, не казалось ли со стороны, что мы просто избегаем друг друга.

В какой-то момент он зажал меня в угол и отобрал мяч. И попутно толкнул плечом – сильнее, чем стоило. Нет, серьезно: он выше сантиметров на тридцать и минимум на двадцать килограммов тяжелее, но играл так же грубо, как Эрик с остальными мальчишками. Мы все детство с ними играли, и они как-то упустили из виду, что я девочка и на семь лет младше их. И Култи, видимо, тоже.

– Предпочитаешь погрубее, да? – спросила я, подбегая к нему сзади и пытаясь заблокировать возможность пробить по воротам.

Он взглянул на меня из-под ресниц.

– Смотри не заплачь.

Я фыркнула. Вот же мудак.

– Не заплачу. Хочешь погрубее – будет тебе погрубее.

После игр с друзьями и Харлоу меня не напугать.

Мы гонялись друг за другом целую вечность. Я отбирала мяч у него, он у меня, и так раз за разом. Пот струился по лицу, рукам и спине. Култи тяжело дышал, – я вообще не помнила, чтобы он тяжело дышал раньше.

Удивительно, но играл он достаточно неаккуратно; подозреваю, поэтому до сих пор не забил. Я не приписывала заслугу себе: понимала, что хороша, но он лучше. Но я смотрела и училась. Большего мне не надо.

– Ты уже… раз восемь… мог бы… забить… – пропыхтела я.

Он стоял ко мне спиной, прижавшись задницей к бедру.

– А ты… как минимум три… если бы знала, что… делаешь! – Он высоко подбросил мяч и ударил его головой, но каким-то чудом снова не забил.

Мы оба бросились за мячом, и я попутно грубо врезалась в него, но ничего; не сахарный, выдержит.

– Я знаю… что делаю… – Я толкнула его плечом в грудь и увела мяч.

И мы продолжили бесконечные догонялки: теряли мяч и отбирали его, снова теряли и снова отбирали, пока от адреналина в крови не стало сложно дышать. Мы играли агрессивно, с остервенением. В настоящей игре нужно было следить за собой, чтобы не выдохнуться в первые пятнадцать минут, когда продержаться нужно все девяносто.

А еще в настоящей игре есть остальная команда, которой можно передать мяч.

Утренняя пробежка и тренировка давали о себе знать. Играть с Култи было тяжело, и даже колени взмокли от пота.

Но когда он, прижавшись сзади, тяжело дышал мне на ухо, я чувствовала исходящую от него усталость.

– Устал? – улыбнулась я.

Он что-то буркнул, но не ответил, и через секунду я поняла почему. Движением, достойным Райнера Култи на пике своей карьеры, он отобрал у меня мяч и помчался к воротам, пользуясь преимуществом длинных ног. Я понимала, что будет дальше, но все равно не сбавила скорости, бросившись его догонять.

Молниеносный удар, который я не успела бы заблокировать, – и футбольный мяч устремился к воротам, прочертив в воздухе мощную резкую линию. Идеальный прострел. Идеальный.

Улыбнувшись, я покачала головой. В любой другой ситуации я бы злилась из-за того, что проигрываю.

Но как же это красиво!

А потом Култи повернулся ко мне с самой самодовольной торжествующей ухмылкой, что я когда-либо видела, – и это говорило о многом, учитывая, насколько часто я сталкивалась с самовлюбленными противниками. Но видеть ее было приятно, и в груди разлилось тепло. Он в этот момент казался таким… Култи.