Все дороги ведут к тебе - Мариана Запата

Я колебалась всего секунду. Горло саднило, и уже подступала головная боль. Поднесла бутылку ко рту и сделала два больших глотка. Хотелось больше – выпить все, но что я тогда буду за скотина? И я вернула бутылку.

– Я думала, вы свою уже допили.

Он покосился на меня:

– Я наполнил ее у последнего водопада. Она с фильтром.

Я улыбнулась гораздо более смущенно, чем ожидала.

– Спасибо!

Он кивнул. А затем крикнул:

– Эйм, воды хочешь?

– Нет.

Я посмотрела на своего спутника – он чуть закатил глаза. В какой-то момент он тоже надел бейсболку и, как сын, низко надвинул ее, так что глаз почти не было видно. Куртки на нем не было – очевидно, сложил ее в рюкзак.

– А его вы тоже потащите или на руках понесете? – тихо пошутила я.

Ответ меня удивил.

– И его волоком.

Я усмехнулась и покачала головой.

– Он уже привык к высоте. А вы нет, – сказал он, как бы поясняя, почему предложил мне воду. Чтобы я не подумала чего лишнего.

Я замедлила шаг и, когда он приблизился, спросила:

– Мистер Роудс?

Он что-то буркнул. Я расценила это как разрешение задать вопрос.

– А вас кто-нибудь называет Тоби?

Последовала пауза, после чего он сказал:

– А вы как думаете?

Тон был довольно раздраженным.

Я чуть не рассмеялась.

– Думаю, нет. – Я выждала секунду. – Вы скорее похожи на Не-разжало́би, – пошутила я, оглядываясь через плечо, но его внимание было приковано к земле. Мне казалось, острота была удачной. – Хотите батончик мюсли?

– Нет.

Я пожала плечами и отвернулась.

– Эймос, хочешь батончик мюсли?

Он задумался на секунду.

– А с чем?

– С шоколадной крошкой!

Он обернулся и протянул руку.

Я бросила.

Потом я подставила лицо солнцу, стараясь не думать о том, насколько устали ноги, что они едва волочатся по земле, потому что каждый шаг дается все труднее и труднее. Я уже знала, что завтра все тело будет болеть. Да оно уже болело! Ботинки не были толком разношены, пальцы и щиколотки саднило от потертостей. Завтра, скорее всего, я и шагу не смогу ступить.

Но оно того стоило.

Абсолютно.

И, наполняя легкие невероятно свежим воздухом, я тихо сказала:

– Мама, тебе бы здесь понравилось! Это было замечательно.

Почему этого маршрута не было в ее дневнике, я не знала, но была ужасно рада, что прошла по нему.

И прежде, чем успела додумать эту мысль, рванула вперед и обняла Эймоса за плечи. Он обернулся в тот самый момент, напрягся, но не оттолкнул меня.

– Спасибо, что составил компанию, Эйм!

Я тотчас разжала руки и устремилась к своей следующей жертве.

Он, весь из себя такой большой, шел вперед, и его лицо было серьезно. Как всегда! Но в мгновение ока на нем появилось выражение наблюдателя за енотом – переносчиком бешенства.

Я смутилась.

И затем подняла руку с предложением «дай пять!».

Он посмотрел на нее, потом – на меня и снова – на мою руку.

И, как будто я замышляла вырвать ему ногти, а не стукнуться ладонями, поднял свою ручищу и легонько коснулся моей.

– Спасибо, что составили компанию! – тихо сказала я.

И не кривила душой.

– Пожалуйста, – тихо прогудел в ответ он.

Всю дорогу до машины я улыбалась.

Глава двенадцатая

Когда несколько дней спустя при виде моей физиономии у Клары отвисла челюсть, стало ясно, что консилер, которым я замазывала синяки по утрам, не сотворил чуда.

Вчера я подозревала, что они будут ужасны, но чтобы настолько, этого я никак не ожидала.

Хотя чему тут удивляться? Если на меня упал домик для летучей мыши…

Хорошо уже то, что обошлось без сотрясения мозга.

– Ора, кто это с тобой сделал?

Я улыбнулась и тотчас скривилась, потому что было больно. Когда перед глазами перестали бегать звездочки и я наконец смогла вдохнуть (потому что, должна сказать, падать с приставной лестницы очень чувствительно), я приложила один пакет со льдом к щеке, а другой – к носу. Но лед помог разве что уменьшить отек. Хотя бы так!

– Со мной? – прикидываясь дурочкой, спросила я, захлопнув дверь.

До открытия оставалось еще пятнадцать минут.

Она моргнула, положила в кассу деньги, которые пересчитывала, и каким-то таинственным тоном произнесла:

– Можно подумать, тебе заехали кулаком.

– Ничего подобного. Я упала с лестницы, и на меня свалился домик для летучей мыши.

– Ты упала с лестницы?

– И уронила домик для летучей мыши.

Она поежилась.

– А зачем ты вешала этот домик? – выдохнула она.

Я несколько дней размышляла, часов пять проводила изыскания и долго пялилась на дом и усадьбу мистера Роудса – вынашивала план борьбы с летучими мышами. Потом задержалась доставка, и наконец заказ прибыл.

И тут возникла проблема. Я никогда не задумывалась над тем, есть ли у меня страх высоты, но… стоило мне взобраться на лестницу, приставленную к дереву, мимо которого я проходила бесчисленное количество раз, как все стало ясно.

Оказывается, ни на чем выше кухонного столика я никогда не стояла.

На высоте одного метра от земли колени у меня подкосились, а общее самочувствие резко ухудшилось.

И никакие уговоры собраться или напоминания о том, что сломанная рука – это худшее, что может случиться, не помогли.

Я покрывалась потом, и колени тряслись еще сильнее.

А при моей задаче нужно было подняться как можно выше – от четырех до шести метров, как того требовала инструкция.

В итоге магическим образом подействовало воспоминание о том, как мышь летала над моей беззащитной головой, пока я спала, и тот факт, что после спасательной операции мистера Роудса я спала сном параноика – не больше получаса кряду. Я поползла вверх по лестнице, дрожа с такой силой, что она покачивалась подо мной, и от этого мне становилось еще хуже.

Но вариантов было только два: либо залезть на дерево вблизи угодий мистера Роудса – точнее говоря, чуть поодаль (хотелось надеяться, что он не увидит, а иначе наверняка будет недоволен), – либо достать лестницу подлиннее, лежащую у стены большого дома, залезть еще выше и попытаться обнаружить мышиное логово.

Я предпочла первый, потому что с большой лестницы я как пить дать свалюсь и сломаю себе шею.

Но все равно облажалась.

Я рухнула с визгом, как гребаная гиена, и едва не потеряла сознание. А пока пыталась отдышаться, сверху на меня спланировал домик, который весил меньше полутора килограммов, но по ощущениям тянул на все двадцать.

Спина все еще болела.

А теперь я пришла на работу с толстым слоем шпаклевки на физиономии, и Клара взирала на меня с ужасом.

– Там живет летучая мышь. А я прочитала, что если установить домик, то она перестанет залетать в дом.

Я обошла стойку и спрятала сумку в ящик, а когда выпрямилась, она взяла меня за подбородок и подняла мне голову. Карие глаза сосредоточились на моей щеке.

– С какой новости начать: с хорошей или с плохой?

– С плохой.

– У папы они тоже есть, – заговорила она, морщась от того, что видела. – Сначала нужно заткнуть дыру, откуда они прилетают, и только потом вешать домик.

Елки-палки.

– А аттрактант ты