Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+ - Игорь Некрасов

Юля засмеялась — тем самым смехом, который Игорь уже слышал вчера.

— Ну-у… я подарила ему себя, — сказала она игриво.

Блондинка тут же рассмеялась.

— Ну и правильно! Мужчин баловать нельзя, а то начинают наглеть.

— Ага, — кивнула Юля и подняла глаза.

Она увидела Игоря и тут же замерла на месте. Её глаза расширились, а щёки моментально вспыхнули алым. Блондинка, заметив её реакцию, проследила за взглядом и тоже уставилась на Игоря с любопытством.

Возникла неловкая пауза.

Игорь стоял, прислонившись к стене, с совершенно невозмутимым выражением лица, хотя внутри у него всё бурлило от абсурдности ситуации.

— Игорь… — наконец выдавила Юля, голос её дрогнул. — Привет, как дела?

— Привет, — спокойно ответил он. — Всё хорошо, ты как?

Юля мило, но чуть смущённо улыбнулась, затем, отводя взгляд, ответила:

— У меня тоже всё хорошо.

На секунду её глаза затуманились — она явно вспоминала вчерашний вечер. Как он трахал её, как харкал ей в рот и на лицо, как она стояла перед ним на коленях и просила ещё.

В следующее мгновение щёки её вспыхнули алым ещё сильнее, она быстро моргнула, прогоняя видения, и, не сказав больше ни слова, пошла дальше, а блондинка, слегка удивлённая такой реакции подруги, поспешила за ней с довольным и еще более любопытствующим выражением лица.

Они продолжили о чём-то тихо переговариваться, блондинка явно начала задавать вопросы, но Игорь их уже не слышал.

Он лишь провожал её взглядом, думая: «Блин, интересно, а ей стремно вообще от того, что было? Или только мне как-то не по себе?» Он покачал головой и отвернулся, прислоняясь к стене и ожидая Софью.

Спустя пару минут дверь в туалет открылась, и Софья вышла.

Игорь сразу заметил разницу. Волосы убраны в строгий пучок, блузка застёгнута на все пуговицы, пиджак сидит ровно. Она явно потратила несколько минут перед зеркалом, собирая себя заново — не только внешне, но и внутренне.

Но следы пережитого всё равно читались: чуть припухшие веки, лёгкая краснота вокруг глаз, тени под ними. И взгляд — немного отсутствующий, будто она всё ещё была где-то там, в душной кладовке, где стены давили и нечем было дышать.

Она посмотрела на Игоря, и в её глазах мелькнуло что-то — усталость, благодарность, смущение.

Игорь улыбнулся ей, а затем спросил:

— Ну вот, будто ничего и не было, как самочувствие?

Софья чуть улыбнулась в ответ — устало, но тепло.

— Всё так же, — тихо ответила она. — Пойдёт.

Игорь открыл рот, чтобы что-то добавить, но в этот момент рядом раздался до боли знакомый, нудный голос:

— О-о-о! А вот и вы, дорогие мои коллеги!

Семён Семёныч собственной персоной спешил к ним, поправляя на ходу очки и сияя своей обычной педантичной улыбкой. Игорь и Софья одновременно повернули головы в его сторону. Софья тут же отвела взгляд, уставившись себе под ноги, будто изучая рисунок на полу. Её плечи чуть напряглись, но она старалась держаться.

Семён Семёныч, подходя ближе и поправляя галстук, начал:

— Я только что завершил наблюдение за процессом эвакуации и должен отметить, что мероприятие прошло на достаточно высоком организационном уровне. Сотрудники покинули здание в соответствии с регламентом, в установленные временные рамки, что свидетельствует о должной степени подготовленности нашего персонала к подобным, э-э-э, экстраординарным ситуациям. Я, признаться, вёл протокольную фиксацию: фиксировал время выхода ключевых групп, отмечал возможные отклонения от стандартной процедуры. — он извлёк из внутреннего кармана пиджака аккуратный блокнот с логотипом компании и продемонстрировал его с гордостью коллекционера, предъявляющего редкий экспонат. — Всё задокументировано. Для последующего анализа и, если потребуется, для предоставления отчётности руководству.

Спрятав блокнот обратно, он поправил очки и обратил свой взор на Игоря и Софью. На его лице промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее доброжелательность — редкое явление для человека, чья мимика обычно ограничивалась лёгким недоумением или сосредоточенностью.

— Я, хочу выразить уверенность, что вы, коллеги, также надлежащим образом отреагировали на сигнал тревоги и покинули здание в соответствии с инструкцией. Я, признаться, не имел возможности визуально идентифицировать вас в общем потоке эвакуирующихся, но, учитывая масштаб людской массы и некоторую хаотичность перемещений, логично предположить, что мы могли с вами разминуться.

Игорь посмотрел на Семён Семёныча и мысленно простонал: «Боже, и что же ему сказать? Правду? Что мы полчаса просидели в кладовке?» Он глянул на Софью, та на мгновение подняла на него взгляд — в нём читалась мольба и паника одновременно. Ей явно было не всё равно, что он сейчас ответит.

— Э-э-э… — начал Игорь, лихорадочно перебирая варианты. — Мы… ну…

Но Семён Семёныч уже не слушал его. Его профессиональный, натренированный годами наблюдений взгляд остановился на лице сестры. Он заметил покрасневшие глаза, припухшие веки, и общая усталость.

Его лицо изменилось. Доброжелательная озабоченность сменилась чем-то более глубоким, почти отеческим беспокойством.

— Софья Семёновна, — произнёс он, и в его голосе появились те самые нудные, профессиональные интонации, но сейчас они звучали мягче, чем обычно. — Я наблюдаю некоторые изменения в вашем физическом и, осмелюсь предположить, эмоциональном состоянии. У вас что-то случилось?

Софья чуть улыбнулась — той самой улыбкой, которая должна была сказать «всё в порядке», но по её лицу было видно: правду она говорить не собирается. Игорь, глядя на это, поспешил вклиниться:

— Мы с ней хотели выйти, но у лестницы было много народу, да и ещё там ругались, толкались… Ну и в общем…

Софья, бросив на Игоря быстрый взгляд, в котором читалось ясное, отчётливое послание: «Не вздумай ничего говорить», заставила его замереть и замолчать, а затем произнесла:

— Я испугалась и… мне стало плохо.

Семён Семёныч внимательно выслушал, поправил очки и, слегка склонив голову, заговорил своим обычным, профессиональным тоном:

— А-а-а… кажется, я начинаю реконструировать последовательность событий и, э-э, выявлять причинно-следственные связи. Позвольте предположить: вы, моя дорогая, испытали состояние, близкое к панической атаке, вызванное внезапным сигналом тревоги и общей турбулентностью, сопутствующей процессу эвакуации?

Софья просто кивнула, опуская глаза, Игорь же стоял так же молча, наблюдая за этим спектаклем с внутренним напряжением.

Семён Семёныч продолжил, войдя в привычную колею многословных объяснений:

— Весьма вероятная, надо сказать, реакция для человека с вашим типом нервной организации. Сигнал тревоги, поданный внезапно, без предварительного уведомления — что, к слову, тоже является предметом для отдельного анализа с точки зрения информирования персонала — мог спровоцировать у вас, как у личности с тонкой душевной организацией, некоторый, э-э-э, когнитивный диссонанс и, как следствие, временную дезориентацию. Но позвольте вас успокоить, моя дорогая: это была