Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+ - Игорь Некрасов

Игорь отбросил пиджак в сторону, туда же, куда бросил свой. Но она всё так же смотрела куда-то сквозь него, в пустоту, и с каждым судорожным вдохом ей катастрофически не хватало воздуха.

— Дыши, дыши, — зашептал он, гладя её по щеке, пытаясь поймать её блуждающий взгляд. — Дыши, всё хорро…

Он осёкся на полуслове, едва не выдав очередное «хорошо».

«Блять, — мысленно выругался он. — Чуть опять не сказал. А что вообще говорить-то, нахуй? Типа „всё охуенно“? Тоже вроде как не вариант».

Он лихорадочно соображал, но в голове была только одна мысль: лишь бы она не отключилась.

Игорь смотрел на неё и понимал — пиджак не помог. Совсем. Ей было всё так же плохо, дыхание оставалось поверхностным, судорожным, она что-то бормотала, но уже невнятно, почти теряя сознание.

«Может, и блузку снять? — пронеслось в голове. — Она же говорила про одежду… так, может, ей всё давит?»

В панике, не думая уже ни о чём, кроме как помочь ей, он потянулся к пуговицам на её блузке. Пальцы дрожали, пуговицы не поддавались, но он справлялся.

Расстегнул одну, вторую, третью… и блузка распахнулась, открывая кружевной бюстгальтер нежного кремового цвета. Тонкое эластичное кружево обрамляло её грудь, полупрозрачная ткань соблазнительно просвечивала, приоткрывая то, что должно было быть скрыто.

В другой ситуации, в другом месте это зрелище свело бы его с ума. Но сейчас, в этой тесной, душной кладовке, где она задыхалась от паники, этот сексуальный предмет белья казался чем-то абсолютно неуместным, почти кощунственным.

Игорь сглотнул, отводя взгляд, и сосредоточился на главном — её дыхании. Он снова взял её лицо в ладони, заставляя смотреть на себя.

— Как ты? — спросил он тихо, но настойчиво. — Стало лучше?

Софья смотрела на него мутными глазами, её губы шевелились, но слова выходили с трудом, почти беззвучно:

— Не могу… давит… Я не могу дышать…

Игорь нахмурился.

— Давит? Что… что давит?

Он окинул её взглядом. Она сидела перед ним в одной юбке и кружевном бюстгальтере. Пиджак валялся на полу, блузка была расстёгнута и сползла с плеч. Больше ничего.

«Лифчик, что ли, тоже снять? — мелькнула безумная мысль. — Он же тоже давить может… Хотя какой там лифчик, это же кружево… Бля».

Он растерянно смотрел на неё, не зная, что делать дальше.

Её руки вдруг дёрнулись вверх, пальцы судорожно вцепились в бюстгальтер, пытаясь оттянуть его от тела — явно мешал, давил, душил её не меньше, чем воображаемые стены.

Игорь понял мгновенно, и через мгновение он быстро, почти грубо скинул с неё остатки блузки, которые уже сползли с плеч, и потянулся к застёжке на спине. Пальцы, всё ещё дрожащие, справились с непривычным механизмом за пару секунд. Бюстгальтер ослаб, и он стянул его, отбросив в сторону даже не взглянув.

И только потом, когда она судорожно вздохнула, он всё увидел.

Её грудь была небольшой, аккуратной, второго размера — идеально красивой формы, с мягкими, естественными очертаниями. Соски — нежного розового цвета, чуть сморщенные то ли от прохладного воздуха кладовки, то ли от пережитого ужаса — смотрели прямо на него. Кожа была гладкой, фарфорово-белой, с едва заметными голубоватыми прожилками, особенно утончённой в свете тусклого фонарика.

Она была прекрасна. По-настоящему естественна, беззащитна и прекрасна.

Игорь замер на секунду, но тут же одёрнул себя.

Он перевёл взгляд выше, на её лицо — бледное, мокрое от слёз, с расширенными глазами. Но краем глаза заметил, как она беспокойно ёрзает, дёргает руками вниз, пытаясь ослабить пояс юбки. Пальцы судорожно скользили по ткани, но не могли справиться.

Игорь опустил глаза. Узкая юбка-карандаш, которая ещё утром так элегантно облегала её бёдра, сейчас, когда она сидела сжавшись в комок, впивалась в тело. Резинка и тугая ткань явно давили на живот, на талию, мешая и без того сбитому дыханию.

«Твою мать, — подумал он. — Юбка тоже давит? Ох пиздец… она, конечно, говорила, что одежда может душить, но…».

Он снова посмотрел на неё — она уже почти не контролировала себя, дыхание было поверхностным, судорожным, глаза закатывались.

— Софья, — сказал он твёрдо, беря её за плечи. — Я сниму юбку, ладно?

Она не ответила, только часто закивала — судорожно, будто неосознанно.

Игорь потянулся к молнии сбоку. Пальцы снова предательски дрожали, молния поддавалась туго, но он справился. Потянул ткань вниз, освобождая её бёдра. Юбка сползла, открывая кружевные трусики — нежного бежевого цвета, едва прикрывающие самое сокровенное.

Игорь сглотнул, стараясь не смотреть туда, куда не надо, и стянул юбку до колен, потом до щиколоток и, наконец, снял её с обувью, отбросив в сторону, к остальной одежде.

Софья осталась в одних трусиках, но дышала всё так же тяжело, однако уже не так судорожно — будто исчезновение каждого слоя одежды убирало ещё один слой давящего на неё ужаса.

Игорь снова взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо на себя.

— Всё, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал максимально уверенно. — Я всё снял. Дыши. Тебе больше ничего не давит, слышишь?

Следом он и сам не заметил, как его взгляд скользнул вниз.

Её грудь — небольшая, аккуратная, с нежными сосками — тяжело вздымалась от частого дыхания, приковывая взгляд. А ниже, сквозь тонкое кружево трусиков, отчётливо проступали очертания её киски — мягкий холмик, разделённый аккуратной полоской, и едва заметная впадинка, угадывающаяся под тканью. Кружево было настолько прозрачным, что не оставляло простора для воображения — только дразнило, подчёркивая каждую линию.

Игорь сглотнул и с усилием заставил себя снова посмотреть ей в глаза.

— Софья, — сказал он твёрдо, но мягко. — Дыши, слышишь? Дыши. Тут много кислорода на самом деле. Видишь, я же спокоен. Всё хоро…

Он осёкся на полуслове, мысленно выругавшись: «Сука, опять чуть не сказал!»

— … всё пройдёт, — поправился он. — Дыши и смотри на меня. Только на меня.

Софья будто наконец услышала его, и её блуждающий, безумный взгляд медленно сфокусировался на его лице. Она смотрела на него — в его глаза, в его спокойное лицо — и постепенно, миллиметр за миллиметром, возвращалась из своего кошмара.

Дыхание всё ещё было тяжёлым, частым, но уже не таким судорожным. Грудь продолжала вздыматься, но в этом уже не было той животной паники. Она дышала — и смотрела на него.

Игорь же и сам чуть успокоился, видя, что ей вроде стало лучше. Он глубоко вдохнул, отпустил её лицо и, сам того не желая, снова опустил