Мастер-Девил - berit Am

„Заборов без дырок не бывает“, — глубокомысленно заключила я и пошла вдоль него, всматриваясь за прутья. Меня страшно заинтересовали собаки на территории школы, да еще в таком количестве. Это что, любимцы студентов, которые не могут расстаться со своими питомцами? Насколько неверны были мои предположения, я поняла, найдя-таки дырку и проникнув за забор. Дырку, правда, вряд ли можно было так назвать, это было место крепления решетки к бетонному столбу основания, но стройная хрупкая девушка вроде меня туда вполне могла протиснуться.

В вольерах жили бойцовые собаки. Я немного разбиралась в породах и могла отличить бультерьера от питбуля и ротвейлера, хотя не скажу, что они мне сильно нравились. Я шла мимо… ну, клетками это назвать нельзя, скорее, просторных и удобных вольеров для собак. Видно было, что за зверюгами хорошо присматривают, они были ухожены и накормлены. И невероятно злы. Меня постоянно сопровождало грозное рычание, некоторые псы бросались на толстую решетку, заставляя меня вздрагивать. Почти на всех собаках были боевые шрамы. „Слушай, лучше убираться отсюда“, — предупредил меня внутренний голос. — „Здесь явно не место для прогулок“. Я не стала спорить, развернулась и направилась обратно, решив уйти тем же путем, каким пришла. Так у меня были шансы найти обратную дорогу. У последнего вольера я остановилась, посчитав сначала, что он пуст. Однако в нем был обитатель незнакомой мне породы. Огромный черный пес лежал, опустив голову на передние лапы, но при этом внимательно смотрел на меня. Я подошла поближе, рассматривая зверя. Он встал, и я ахнула, пораженная его размерами. Думаю, если пес встанет на задние лапы, то окажется выше меня. Он медленно подошел к решетке и просунул морду сквозь прутья, принюхиваясь. Все это происходило совершенно беззвучно, он ни разу не рыкнул и даже не раскрыл пасть. Я невольно подошла поближе, загипнотизированная темными умными глазами, и осторожно, очень осторожно протянула руку, понимая, что ему ничего не стоит мощными челюстями перекусить мое запястье. Пес ничем не показал, что ему неприятно мое движение, и я уже смелее дотронулась до его морды, начиная почесывать его под подбородком.

— Как же тебя зовут, парень? — вслух спросила я. Он, конечно, не ответил, но зато недвусмысленно потянулся мордой к карману моей куртки. Я вытащила недоеденную шоколадку.

— Ты у нас любишь сладкое, да? — я протянула ему остаток плитки. Розовый язык в мгновение ока слизнул лакомство, и пес ткнулся мокрым носом в мою руку.

— Извини, больше ничего нет, — я показала ему обе руки. — Хочешь, я приду завтра?

Пес кивнул, словно соглашаясь, а потом внезапно поднял голову и насторожился. Я тоже прислушалась. Где-то за вольерами разговаривали двое мужчин или, скорее, парней, потому что голоса были молодые.

— Спасибо, — шепнула я. — Думаю, мне пора. — Я в последний раз потрепала пса по голове и побежала, протискиваясь в дырку. Я не хотела встречаться с хозяевами собачника, кто бы они ни были. Владельцы бойцовых собак, участвующих в боях — не лучшая компания для молодой девушки.

Каким—то чудом мне удалось добраться до дома, но уже в полной темноте и совершенно замерзнув. „Надеюсь, Кейн не объявил меня в розыск“, — размышляла я, открывая онемевшими руками дверь и заходя внутрь. „Хотя, может, он и не заметил моего отсутствия, будучи сильно занятым“.

Кейн был дома, и один. И действительно был сильно занят, даже не выйдя меня встречать, на что я, откровенно говоря, надеялась. Он сидел в гостиной и, судя по доносившимся нечленораздельным ругательствам, разбирался с компьютером. Злорадно хихикнув, я быстренько разделась и юркнула в душ греться, опять-таки надеясь, что он услышит шум воды и придет выяснять отношения.

Не пришел. Не пришел он и на кухню, где я разогревала ужин Я так и не поняла, приводил он кого-нибудь или нет, потому что вся посуда была чистой, а еда нетронутой. Спрашивать я не стала, рассудив, что ответ может быть одним — это не мое дело. Когда я, поев и убрав за собой, вышла из кухни, в гостиной уже никого не было, свет был выключен, дверь в спальню плотно закрыта, и стояла гробовая тишина. Но куртка Кейна висела на вешалке, значит, он дома, просто не хочет общаться. Никак. Я немного подумала, не стоит ли ворваться к нему силой и потребовать объяснений, но решила подождать еще один день. Дерек сказал, что в воскресенье поможет мне выяснить отношения, если ничего не произойдет, и меня это устраивало. Сильному парню проще справиться с другим сильным парнем, чем худенькой девушке, тем более что в моем случае это кончится очередным сексом, а я не хочу новых синяков. Пусть сначала эти заживут. „Признайся самой себе, что тебе хочется попасть в постель Кейна“, — усмехнулся внутренний голос. — „Ну хочется. Но не настолько, чтобы нахально лезть к нему в койку, как некоторые. Я вполне могу подождать“, — ответила я.

Однако, засыпая, я представляла себя в сильных руках Кейна, прижимающих меня к его телу, понимая, что этого не произойдет никогда. Даже если я окажусь в его кровати, чтобы заняться сексом, спать буду одна и у себя. Такое у него правило.

Утром субботы я встала совсем разбитая. Зверски болела голова, глаза слезились, но температуры не было, наоборот, градусник показал около тридцати пяти с половиной. Виной всему были вчерашние тучи, еще ниже нависшие над школой и накрывшие ее толстым плотным покрывалом. В Нью-Мексико, где я жила раньше, снегопадов не бывало, и я к такому была непривычна. Морщась при каждом движении, я оделась и потащилась на кухню за кофе.

Живительная влага весело булькала в кофеварке, распространяя изумительный аромат, я делала тосты и размышляла, как пройдет этот завтрак, и соизволит ли мастер явиться сюда, или предпочтет есть где-нибудь еще. Задумавшись, я опять пропустила момент его появления и, обернувшись к столу, выронила тарелку с хлебом, увидев, что Кейн уже сидит на своем месте.

— Простите, сэр, — буркнула я, наклоняясь и поднимая тосты с пола вместе с останками тарелки.

— Я просил тебя не называть меня „сэр“, — холодно отозвался он, встал и сунул в тостер два куска хлеба.

— Большое спасибо, что вы снизошли до разговора со мной, сэр, — съязвила я, выбрасывая осколки в мусор и, разумеется, порезавшись при этом. — Я знаю, пластырь в угловом шкафчике, спасибо за заботу, сэр.

Он никак не отреагировал на мое ехидство, только спросив:

— А тебе так хотелось со мной поговорить? Интересно, о чем? Возможно, о том, где ты вчера так долго пропадала?

— А вы все-таки заметили это, сэр? Я гуляла. Людям свойственно иногда гулять, да вы и сами это знаете, сэр. Или вы опять решили, что я ищу себе любовника?