Мастер-Девил - berit Am

— Любить…, - я опять произнес это слово вслух. Да, я люблю ее, теперь в этом можно не сомневаться. «Не прошло и полгода», — ехидно прокомментировал внутренний голос. Но теперь вставала новая проблема — Эрика не любит меня. Она просто не может меня полюбить после всего того, что я с ней сделал, того, как я с ней обращался.

«Она, наверно, видеть меня больше не хочет», — грустно подумал я, — «после того, что было…»

Додумать я не успел.

— Кейн? — позвал меня запыхавшийся Дерек. — Б***ь, ты вообще представляешь, сколько времени? Кэтрин вся извелась и отправила меня на поиски.

— Нет, даже не могу себе представить, — честно ответил я

— Не сомневаюсь. Вставай и пойдем.

Я провел рукой по волосам, стряхивая полурастаявший снег.

— Дерек, я мудак.

— Еще бы, — подтвердил он. — И будешь простудившимся мудаком, если останешься здесь еще хотя бы на пять минут. Пошли, пошли, — и Дерек потащил меня за воротник куртки.

По дороге домой я попытался еще раз заговорить с ним.

— Дерек, я все понял не так. Б***ь, мне сказали, что Эрика трахается с Стивеном! И сразу после этого я вижу эту великолепную картину!

Дерек остановился и заглянул мне в глаза.

— Этого я не знал. Я предполагал, что ты сделал далеко идущие выводы только на основе увиденных фактов. Мы понимали, что Эрика не могла такого сделать, видя, что она… — он замолчал и резко пошел дальше.

— Что она? — я догнал его, и мы пошли рядом быстрым шагом.

— Ничего. Этот вопрос тебе придется решать с ней самому, — глухо ответил Дерек.

Я вспомнил еще кое-что.

— Слушай, Дерек, прости, что наехал на тебя сегодня. Честно, я не понимал, что мной тогда двигало.

— Не понимал? А сейчас понимаешь? — с усмешкой поинтересовался друг.

— Да, — кивнул я, — теперь, похоже, понимаю.

Но дальше продолжать я не стал, а Дерек не потребовал ответа, тем более, что мы уже дошли до дома.

— Дерек, спасибо, — сказал я, прощаясь с ним около двери в свою квартиру. — И тебе, и Мэтту, и Рою. Ты не представляешь, что вы для меня сделали.

— Почему же, представляю, — ухмыльнулся он. — С одной поправкой — мы сделали это для Эрики. Твою мрачность Кэтрин перенесла бы, но видеть, как ты издеваешься над бедной девушкой — это было выше ее сил.

Он удовлетворенно изучил мое ошарашенное выражение лица и похлопал по плечу:

— Ладно, не переживай так. Для тебя тоже. Твое поведение вгоняло всех в депрессию, даже Мэтт был сам не свой все это время.

— Спасибо, Дерек, — еще раз сказал я и открыл свою дверь.

Дома были темнота и тишина. Я, собственно, догадывался, что Эрика не будет дожидаться меня и уснет. Стараясь двигаться потише, я включил свет в коридоре и осторожно разделся, полагая, что девушка у себя. Как же меня удивил донесшийся из моей спальни жалобный стон: «Мне больно». На меня опять нахлынуло раскаяние, все воспоминания о той боли, которую я причинил, вспыхнули в мой голове.

Я заглянул в свою спальню. Да, она была там, свернувшись калачиком, подложив руки под голову, и крепко спала. Я на секунду усмехнулся, увидев «Сильмариллион», валявшийся около кровати. Значит, ее тоже усыпляет эта книжка. В чем-то мы похожи, кто бы мог подумать.

Эрика была одета в футболку и спортивные брюки, но явно приняла вечером душ, поскольку все еще чуть влажные волосы рассыпались по подушке. Одна прядь упала ей на глаза.

Я прилег рядом с Эрикой и обнял ее, прекрасно понимая, что, по всей видимости, это моя последняя возможность держать ее в объятиях, о большем в данный момент и не думал. Утром, вспомнив о том сексе в наручниках, она не захочет и смотреть на меня. Комната освещалась лишь рассеянным светом уличного фонаря. В мягком полумраке вид спящей девушки в моих руках казался какой-то сказкой, белые хлопья снега, падающего за окном, усиливали впечатление, и я начал растворяться в существующей реальности…

Мне мешает прядь волос, закрывающая ее лицо, и моя мужская сущность дает о себе знать. Я осторожно, очень осторожно убираю локон с ее лба, заправляя его за ухо, потом провожу пальцем ниже, по вырезу футболки. Я помню — этот жест днем в холле показывал ей, кто хозяин, а сейчас у меня одно желание — открыть ей свои истинные чувства, которые, наконец, осознал.

Я начинаю гладить ее по плечам, спине, запускаю руку в шелковистые волосы. Эрика не просыпается и не возражает против этого — она прижимается к моему телу, удовлетворенно мурлыкая. Я не могу справиться с собой, приподнимаю футболку и начинаю ласкать ее грудь. Бусинки сосков немедленно отвечают на мои ласки и твердеют. Эрика удовлетворенно вздыхает, чуть выпятив губы, словно упрашивая поцеловать. Я не могу сопротивляться просьбе и приникаю к ее губам в нежном поцелуе, почти ожидая, что она сейчас проснется, залепит мне пощечину и гордо удалится из комнаты.

Я снова ошибаюсь. Она так и не просыпается, но очень скоро я сам начинаю подозревать, что сплю. Эрика начинает углублять поцелуй, нетерпеливо приоткрывая язычком мои губы. Я решаю, что сейчас все будет так, как она пожелает. Если она хочет целоваться — буду ее целовать. Если захочет пойти дальше — пойду дальше. И я отвечаю на ее поцелуй, отвечаю впервые в своей жизни, только теперь понимая, что это означает — целовать любимую девушку.

Мы целуемся до одурения, пока легкие не начинают отчаянно требовать кислорода. Эрика отрывается от меня, но начинает немедленно снимать с меня футболку. Я замираю, соображая, что она хочет делать дальше, но девушка нетерпеливо ерзает, и я раздеваю ее. Вид ее кошмарных синяков мгновенно отрезвляет меня, в груди вновь вспыхивает чувство раскаяния. Эрика тем временем изучает мое тело. Ее тонкие пальчики проходятся по моим плечам, спине, груди, останавливаются на шраме, опускаются к поясу джинсов. Я уже возбужден, эти невинные ласки действуют на меня сильнее, чем опытные движения той же Кристины. Эрика начинает расстегивать джинсы, но в ее полусонном состоянии — или сне? — ей это плохо удается. Я помогаю ей, сбрасывая с себя джинсы вместе с боксерами, достаю презерватив и надеваю его — я не уверен, чем все это кончится, но надо быть готовым ко всему, и прижимаю к себе стройное тело Эрики. Она явно наслаждается увиденным — нет, так сказать нельзя, потому что ее глаза плотно закрыты — и нежно мурчит от удовольствия. Я так и не могу сказать, спит ли она, или я, или мы оба… Но мы оба таем от желания. Эрика кусает меня за сосок, я дергаюсь, не от боли, от желания, приподнимаю ее и сливаюсь с ней в страстном поцелуе. Я хочу ее, хочу так, что сдерживаюсь из последних сил, но сейчас решение принадлежит ей, я не могу взять ее против ее воли, это будет неправильно, это разрушит нашу сказку… Она чувствует это, обхватывает ногой мою талию и просит: