Страсть и сомнения - Беверли Бартон

Гриффин покачал головой. Джим отставил бутылку и достал из внутреннего кармана куртки сложенный лист бумаги.

– Я разговаривал с партнером Стовалла, парнем по имени Эстес. Он прислал мне фотографии по факсу буквально перед звонком Сандерса. – Джим развернул лист бумаги и передал Гриффину. – Он прислал несколько снимков, но этот – единственный, на котором хорошо видно лицо Келли.

Гриффин взял факсимильную копию фотографии и принялся внимательно разглядывать ее. Женщина казалась спавшей.

– Согласно фальшивому удостоверению личности, ей было сорок лет. Но выглядела она старше.

– Возможно, она и была старше. А может, сказался ее образ жизни.

– Возможны оба варианта.

– Она не красива, но и уродливой ее не назовешь, – заметил Джим. – Просто выглядит изможденной.

– Я знаю, о чем ты подумал.

– Знаешь?

– Тебе кажется, что эта женщина не того типа, что привлекают Куинна, – сказал Гриффин. – Остальные четыре были очень красивыми женщинами.

– Но Келли тоже могла быть когда-то привлекательной.

– Разве что давным-давно, только не два года назад, когда было сделано это фото.

– Тогда, видимо, между ней и Кортесом нет никакой связи и твоя теория ошибочна.

– Возможно, – согласился Гриффин. – И все же я так не думаю. Может быть, Келли была с Кортесом десять или пятнадцать лет назад, тогда, когда она еще выглядела совсем иначе.

– Это тоже не укладывается в твою теорию. Почему убийца столько лет ждал, чтобы убить ее? И почему начал именно с нее? Почему не убивал женщин, которые были у Кортеса позже?

– Очень хороший вопрос.

– Думаю, если мы найдем на него ответ, то сможем вычислить убийцу. – Джим замолчал, взглянул на Гриффина и добавил: – Если только в результате этим парнем не окажется Кортес.

Глава 25

Невероятно! Восхитительно! Какое потрясающее ощущение! Аннабел лежала на диване, пресыщенная, разморенная. Ее тело будто бы качалось на волнах полнейшего удовольствия. Куинн приподнялся и осыпал поцелуями ее тело – от лобка до груди. Когда он тронул языком ее сосок, Аннабел вздрогнула от удовольствия и боли, и он понял, что у нее в данный момент слишком обострены чувства. Издав тихий смешок, Куинн дотянулся до ее лица и поцеловал в губы. Она жадно припала к нему, отвечая на поцелуй, впилась в его рот.

– Как ты себя чувствуешь? – сверкая глазами, спросил он.

– Чудесно. Хотя нет, это не то слово. Лучше, чем чудесно. – Аннабел подняла руку и отвела с его лба свесившуюся прядь волос.

Куинн приподнялся и встал на пол. Затем, потянув за руку, поставил на ноги Аннабел.

– Мы только начали, querida. В нашем распоряжении вся ночь.

Аннабел глубоко вздохнула, представив себе новый виток в гонке за наслаждением, – она все еще была переполнена только что полученными ощущениями.

Куинн сгреб ее в объятия.

Она никогда не любила жизнь больше, чем сейчас. Любила и этот момент, и этого мужчину.

Он отнес ее в спальню и уложил на кровать, затем снял с нее расстегнутую блузку и бюстгальтер. Она скинула туфли, сняла гольфы, сдвинулась к середине постели и устроилась в полусидячем положении, упираясь плечами в спинку кровати. Сидя так восхитительно голой, Аннабел снова возбудилась просто из-за того, что рядом был Куинн.

Куинн, не спеша, разделся. Сначала снял рубашку. Бросил на тот же стул, где уже лежали блузка и бюстгальтер Аннабел, потом присел на край кровати и снял туфли и носки. Затем снова встал, и она смотрела, как он стянул с себя темные брюки и добавил к куче уже снятой одежды. Потом сунул руку в карман брюк и вынул три пакетика презервативов, которые положил на прикроватную тумбочку.

Аннабел разглядывала его грудь, крупные ступни ног. Мощные плечи, широкую спину, узкую талию. Круглые и упругие ягодицы. Когда он повернулся к ней и улыбнулся, в животе у нее запорхали бабочки. Вне всякого сомнения, это был самый сексуальный мужчина в мире.

Куинн стоял возле кровати, позволяя Аннабел разглядывать его с головы до ног. Когда ее взгляд остановился на его черных коротких трусах, бугрившихся от эрекции, он оттянул большими пальцами эластичный поясок и приспустил трусы с бедер.

В предвкушении Аннабел затаила дыхание. Поясок зацепился за вздыбленный бугор, и Куинн остановился как бы в нерешительности, явно поддразнивая ее.

– Сними их, – сказала она, облизнув губы.

Куинн снял трусы и переступил через них. Боже, какой впечатляющий вид!

Он сел на кровать, и Аннабел обняла его сзади, прижавшись грудью к его спине. Склонив голову набок, она прикусила его ухо, потом облизала это место и страстно зашептала:

– Займись со мной любовью. Я хочу почувствовать тебя внутри себя, почувствовать, насколько хорошо это может быть.

Куинн взял один из лежавших на тумбочке пакетиков, вскрыл его и вынул презерватив. Аннабел через его плечо наблюдала, как он прилаживал резинку.

Голый, изнемогавший от возбуждения и при этом демонстрировавший дикую мощь, Куинн повернулся, взглянул на нее и погладил по лицу. Его прикосновение было подобно электрическому разряду, вызвавшему трепет во всем ее теле. Закрыв глаза, Аннабел наслаждалась моментом. Куинн взял в ладони ее голову, притянул к себе и впился в ее рот поцелуем. Жестким. Требовательным.

Не отрывая губ от ее рта, продолжая поглощать его, Куинн повалил Аннабел на спину. Затем коленом раздвинул ее бедра и, втиснувшись между ними, прижался членом к ее лобку. Она энергично задвигала бедрами, побуждая его к дальнейшим действиям. Куинн отнял губы от ее рта и прильнул к шее, затем губы поползли вниз, сначала к одной груди, потом к другой. Он сосал ее грудь, и ее тело сотрясала дрожь от остроты ощущений. От страстного желания. От первобытной жажды совокупления.

– Давай же скорее, пожалуйста, Куинн, пожалуйста.

Просунув руки под ее ягодицы, он приподнял ее бедра, чтобы легче было глубоко проникнуть в нее с первым же толчком. Аннабел ахнула, когда он полностью вошел в нее, растянув упругие стенки ее тесного лона. И лоно ее с благодарностью приняло его.

Ощущение его в своем теле приводило ее в экстаз. А когда он начал двигаться вперед-назад, вперед-назад, удовольствие было неописуемым. В ответ на мощные толчки тело Аннабел задвигалось волнообразно в такт заданного Куинном ритма. По мере того как он увеличивал темп, внутри ее все быстрее и быстрее нарастала напряженность. Чувствуя приближение оргазма, Аннабел подзадоривала Куинна резкими чувственными выражениями, чуждыми ей и редко ею используемыми. Куинн тоже не скупился на недвусмысленные выражения, предупреждая ее о том, что собирается с ней сделать и как. Его вульгарная лексика вознесла ее на пик. Как только ее накрыла первая волна оргазма, Куинн взорвался внутри ее. Кончая, он дрожал и дергался и наконец издал протяжный гортанный стон.