Черный код - Вергилия Коулл

Я завела мотор и поехала домой. По пути постоянно прокручивала в голове слова Оксаны. Ни намека на знакомство с профессором Соловьевым, но это и понятно: она на удивление мало знала о человеке, с которым спала. За исключением слухов, перешедших от мужа. Да и откуда бы ей знать? Судя по всему, они с Максом почти не разговаривали.

Но так ли он жесток, как кажется?

Да, пускай он убил тех людей в машинах. Но он защищал свой дом, младшую сестру и делал это так, как наверняка научил его отец. Нанес превентивный удар. Не знаю, как бы я поступила в такой ситуации. Жесткий секс с Оксаной… у Макса был тяжелый период с женой, он явно искал какую-то отдушину, и вообще, каждый выпускает пар по-своему. Я вспомнила рассказы Дарьи, как она слышала удары в стену, доносившиеся из комнаты брата. Железных людей ведь не существует. К тому же, Оксана приходила сама, добровольно. Значит, была не против того, что он с ней делал.

Я на мгновение застыла, едва не пропустив нужный поворот, а потом рассмеялась. Да я же Макса защищаю! Ищу ему оправдания! Уже прямо всю биографию отбелила!

Затем смех застрял в горле.

– А что, если Макс не убивал?

Эти слова я произнесла вслух, и вопрос повис в воздухе. Нет, правда. Я не делала такого предположения раньше. Что, если он просто взял на себя чью-то вину? Как сделал это в случае с заложником, которого заколола Дарья.

Я хлопнула ладонью по рулю. Ну конечно! Это объяснило бы отсутствие каких-то связующих нитей с Соловьевым. Макс не лукавил, когда говорил, что не знакомился с профессором до убийства. Возможно, он и не был знаком! Не так, как настоящий убийца.

Только вот кто тогда – настоящий? Почему-то очень не хотелось, чтобы это была женщина. Потому что взять на себя вину Макс мог только за человека, которого бы очень любил. За Дарью? Опять? Я покачала головой, потому что теория показалась просто абсурдной.

И вновь вернулась к тому, с чего начала. Убивал или нет? Садист или просто человек с тяжелой судьбой? Невинно покрытый клеветой или умелый дирижер, разыгрывающий действия окружающих, как по нотам? Что насчет угрозы пожара на складе, обернувшейся правдой? Или ничем не обоснованного молчания?

А поцелуй? Тот самый, из-за которого я – чтоб меня гром разразил! – чувствовала что-то с его стороны по отношению к себе?

Или просто хотела почувствовать?!

Дома меня встретил Сергей с конвертом в руках.

– Маська, а что с твоей лицензией? Почему ее к нам курьером привезли?

– Это Тим… – я бросила ключи на полку и отобрала конверт из плотной желтой бумаги. Кромка оказалась надорванной. – Ты что, открывал?!

– Конечно, мы же в одной квартире живем. Я за письмо и расписался. Так что с лицензией?

Я вынула документ, пробежала по нему взглядом и с облегчением прислонилась спиной к стенке.

– Ничего. Все в порядке. Читать чужие письма некрасиво.

Сергей повернулся на пятках и удалился в комнату. Обиделся. Опять. Я вздохнула.

В сумке зазвонил телефон. С замиранием сердца я увидела на экране имя Вронской.

– Ваше возвращение обошлось вам в двести тысяч, – произнесла она вместо приветствия. – Их вычтут из второй части вашей оплаты.

– Здравствуйте, Марина! – на фоне радости от возвращенной лицензии в тот момент я любила весь мир и не хотела даже уточнять, на что ушли мои еще не заработанные деньги: на взятку Григоровичу, чтобы не вякал, или на взятку судье с той же целью. – Я вам очень благодарна. Когда можно приступать?

– Чем раньше, тем лучше, – она помедлила и добавила: – Максим хочет вас видеть. Он просил это передать.

8

Никогда еще я не собиралась на работу так тщательно. Долго стояла перед распахнутым шкафом и не могла выбрать, что надеть. Макс хочет встретиться! Он сам это сказал! Такая внезапная перемена после внешней холодности и неприятия сеансов, которые демонстрировал при каждом удобном случае. Что же повлияло? На ум приходил лишь один ответ – мое незапланированное вторжение в его подсознание.

Как наяву я услышала его признания: «…я верил, что этот момент наступит…». По коже побежали мурашки, соски напряглись и затвердели. Тогда мы едва не занялись сексом. Что будет теперь?

Тут же тряхнула головой. Да что со мной творится? Я запала на Макса, как малолетка, как очередная жертва его темной и страстной натуры, и вместо того, чтобы думать о деле, стою тут и кручу в руках два комплекта белья, решая, какой лучше выбрать для сеанса с ним! А ведь он это белье даже не увидит в реальности! И в реальности между нами никогда и ничего не было! Макс не говорил мне странных речей, не подвергал почти насильным ласкам. Наши поцелуи – это лишь плод наших фантазий. Моих и его. Можно ли судить о том, какие чувства мужчина вкладывает в поцелуй, если это произошло не по-настоящему?

Все же я заставила себя сделать выбор и принялась надевать трусики, представляя, как руки Макса их с меня снимают. Нет, сдирают, потому что по-другому он бы не действовал. Снова накатила знакомая тяжесть внизу живота. Образ Макса после признаний Оксаны обрел для меня новые краски. Я хотела испытать эту страсть с ним. Поняла, что завидую женщинам, которые безболезненно и легко могут терять контроль и передавать власть в руки мужчины. Просто встать и пойти, потому что он позвал. Не задаваться тысячей вопросов, не оценивать ситуацию. Просто отдаться его воле.

Я так не умела. Никогда так не делала.

Но очень хотела сделать.

Почему-то была уверена, что со мной ничего плохого не случится, пока управлять ситуацией будет он. Непривычное ощущение. Обычно это я отвечала за то, чтобы ничего плохого не случилось.

Подумав, я выбрала серое платье с высоким, под горло, воротником и длиной до середины колена. Волосы укладывать не стала, чтобы не создавать ощущение, что тщательно собиралась. Даже к изолятору постаралась прибыть не слишком рано, чтобы не выдавать, как на самом деле мне хочется поскорее уйти в сеанс.

Вронская встречала у входа. Обеспокоенное выражение лица не предвещало ничего хорошего. А когда адвокат просунула руку под мой локоть и склонилась к уху, пока мы вместе шагали по коридору, я и вовсе похолодела.

– Не дайте ему наломать дров, Анита.

С приоткрытым от удивления ртом я посмотрела на Вронскую. Подзащитный собирается что-то сделать? Что-то, чем его адвокат сильно встревожена? Не она ли сама советовала во всем слушаться Макса, а теперь просит его остановить?

Расспросить я не успела: к нам спешил главврач. Вронская тут же отдернула руку. Васильев завел нас троих в свой кабинет и предупредил:

– Состояние здоровья у пациента стабильное, но длительные нагрузки по-прежнему не рекомендуются, – и так посмотрел на меня, что я почувствовала себя школьницей, которую директор вызвал к себе и отчитал в присутствии родителей.