Черный код - Вергилия Коулл

Да, зубы у него точно скрипят. Теперь в этом не остается сомнений. Так всю эмаль в порошок сотрет.

– Твой адвокат советует слушаться тебя во всем, – загибаю пальцы на руке, – ты просишь меня верить тебе на слово. Но что если… – я качаю головой, не понимая, как не догадалась раньше сама, – что если здесь верно только одно утверждение? Мне надо тебе верить. Но вот слушаться необязательно.

Не без удовольствия вижу, как по-особенному блестят его глаза. Что в них? Гнев? Страх? Восхищение? Стараюсь не льстить самой себе и останавливаюсь на первом варианте.

– Ты не понимаешь, – выдыхает Макс, но продолжает следить за мной взглядом.

– Так объясни мне! – не выдерживаю и взмахиваю руками я. – Сделай так, чтобы поняла!

Он хватает меня за плечи, сильно сдавливает и заставляет прижать локти к телу.

– Бесполезно что-то объяснять. Ничего не изменится. Все станет только хуже.

– Откуда ты знаешь, если не пробовал? – пытаюсь вырваться, но Макс держит крепко.

– Потому что я уже пробовал!

Несколько мгновений моргаю, пытаясь понять, что он имеет в виду. Губы Макса кривятся от злости, его явно бесит мое упорство.

– Когда ты пробовал? – лихорадочно перебираю в памяти все, что успела узнать от него и о нем. – Или… ты пробовал не со мной? Да?

Пальцы Макса разжимаются, он отдергивает руки, словно обжегся. Это придает мне новых сил.

– Ты пробовал с кем-то другим. Пробовал по-хорошему, но тебя не поняли. И все стало только хуже, – я дрожу от адреналина, который внезапно накрывает с головой. – Ты пробовал со своей женой! Ты пытался ее вернуть со дна, куда катилась, но она тоже не поверила тебе. И стало только хуже.

– Пошла вон, – произносит Макс очень тихо, но от угрозы в его голосе мне становится не по себе.

Но я не хочу отступать. Я почти заставила его раскрыться! Нащупала брешь в его обороне!

– Ты злишься, – продолжаю, – всегда злишься, когда речь заходит о ней. Потому что неприятно вспоминать о своей неудаче? Говорят, что ты всегда все делаешь правильно. Но твоя жена – это твой провал. И это тебя бесит.

– Убирайся, – качает он головой, – а не то я тебя сам отсюда выкину.

Декорации снова меняются. На меня обрушивается шквалистый ветер. Он бросает волосы в лицо, треплет одежду. Со всех сторон нас обступают огромные, отвесные скалы. Только где-то высоко вверху на обрыве видны стебли травы, которая колышется на ветру. Мы с Максом стоим на пятачке земли, зажатые с одной стороны в каменной ловушке, а с другой – к нам подступает океан. Волны шипят, яростно бросаясь на берег и разбиваясь в пену. Воздух пропитан солью и влагой, и поэтому кажется тяжелым. Мое платье и волосы мгновенно сыреют. Ноги по щиколотку утопают в мокром песке.

– Убирайся! – Макс теснит меня к воде и пытается перекричать шум ветра.

– Нет! – визжу в ответ. – Скажи мне, кого ты защищаешь! Я поверю тебе на слово! Клянусь, что я поверю!

– Вон!

– Нет!

Он толкает меня в воду с такой силой, что я в одно мгновение погружаюсь с головой. Во рту – соль. Невольно делаю глоток, и меня чуть не выворачивает наизнанку. Пытаюсь подняться, но Макс наваливается сверху, придавливает ко дну. Барахтаюсь, мучительно пытаюсь сопротивляться, но, конечно, не могу сдвинуть его с себя. Пузырьки воздуха щекочут лицо. Сквозь плотную завесу воды ощущается запах жасмина.

Да, да, я знаю, что там, в реальности, его показатели наверняка зашкаливают. И знаю, зачем он сейчас меня топит – хочет выкинуть из сеанса. Заставить убраться подальше. Но Макс ошибается. Я не буду верить тому образу, который он хочет создать. Я буду верить ему. А он настоящий – там, в фургоне. И вот тому Максу я буду верить.

Поэтому цепляюсь за его руки и продолжаю бороться за глоток воздуха, пока легкие разрываются от напряжения, а в глазах темнеет. Силы тают с каждой секундой. Не хочу сдаваться. Чувствую, что начинаю терять сознание. Если отключусь, то все закончится. Мы снова вернемся в реальность.

Легкие не выдерживают, и я инстинктивно открываю рот, выпуская последние пузырьки воздуха. Все вокруг бушует, движется и кипит. Надежда гаснет. Наверное, зря я все это затеяла.

Зря.

Макс выдергивает меня наверх. Делаю жадный вдох. Глаза щиплет от соли, ничего не вижу. Чувствую только сырой ветер на мокром лице, холод, пробирающий до костей. И губы Макса. Он целует меня, обхватив руками голову, мешая дышать после долгого пребывания под водой. Целует и шепчет:

– Я защищал тебя, дура. Тебя! А ты все испортила. Мне кажется, что я ослышалась. В ушах еще шумит после погружения. Отворачиваюсь от Макса. Не потому, что не хочу его поцелуев. Мне нужно дышать, а он этого не понимает. Продолжает целовать щеки, мокрые волосы над ухом, стискивает в объятиях так крепко, что мне грозит новый виток удушения. Я парализована. Болтаюсь в его руках, пока новая волна не накрывает нас обоих.

Выныриваем в метре друг от друга и отфыркиваемся. Продышавшись, обретаю способность мыслить яснее. Макс встает, океан доходит ему до пояса, мокрая одежда липнет к груди, по лицу струится вода. Он начинает двигаться ко мне.

– Почему меня? – кричу и пытаюсь тоже подняться на ноги. – От кого хотел защитить? От Андрея Викторовича?

Очередная волна подхватывает меня и волочит ближе к берегу. Равновесие удержать не удается. Я отплевываюсь от пены и песка, попавшего в рот. Макс падает рядом со мной на колени, хватает за локти, резко выдергивает наверх, удерживает на уровне себя.

– От того, что внутри меня, Анита! – рычит он, с яростью глядя в глаза. – От того, что тебе не нужно знать! Никому не нужно! Когда люди узнают правду, это их только губит! А я не могу врать, – он поджимает губы и прищуривается, а потом добавляет: – И не хочу.

Слышу, как стучат мои зубы, и не могу определиться – то ли от холода, то ли от страха. Но боюсь не Макса. Того, что стоит за ним. За его взглядом и словами. Он ведь не шутит. Не кокетничает со мной. Он сам боится. Сам себя. Я вдруг отчетливо вижу это в его глазах.

– Значит, Андрей Викторович – это все-таки такой способ самоубийства? – бормочу я, не зная, что еще сказать.

– Не только. Но и это тоже. Ему следовало умереть, а я хотел сделать напоследок что-то хорошее, – Макс фыркает и качает головой. – Я все продумал, исключил любые отклонения от плана! Но потом появилась ты…

Он посылает мне такой взгляд, что я забываю, как дышать.

– Ты, Анита. И я перехотел умирать. Но уже поздно.

Внезапно я понимаю, что наступил момент истины. Можно бесконечно заваливать Макса вопросами, пытаться подойти к нему то с одной стороны, то с другой, действовать то напролом, то обманом. Но он будет упорно продолжать защищать меня от себя так, как это понимает. А можно сделать самый безрассудный поступок в своей жизни. Совершить «прыжок веры». Просто принять ситуацию такой, какая она есть сейчас. Не понимая ничего из того, что происходит. Слепо шагнуть во тьму, где находится Макс, и остаться там с ним.