Дорога на Рейншедоу - Лиза Клейпас

Светлячки.

Волшебство, предназначенное только ей.

Каждый осколок стекла превратился в живую искорку. Танцующая процессия светлячков неспешно добралась до окна и выскользнула из него, скрывшись в ночи.

Когда через несколько минут вернулась мама, Люси уже сидела на краешке кровати и неотрывно глядела в окно.

– Что случилось со стеклом? – спросила мама.

– Оно исчезло, – рассеяно отозвалась Люси.

Это волшебство было её тайной. Люси не знала, откуда оно взялось. Она лишь понимала, что оно отыщет нужные ему лазейки и пронесёт сквозь них жизнь, подобно цветам, растущим в трещинах разбитого тротуара.

– Я же сказала тебе, не прикасаться к нему. Ты могла порезать себе пальцы.

– Прости, мамочка, – Люси потянулась за лежавшей на ночном столике книжкой и, раскрыв том на первой попавшейся странице, уставилась в неё невидящим взглядом.

Она услышала мамин вздох:

– Люси, ты должна быть терпимее к младшей сестре.

– Я знаю.

– Она до сих пор не окрепла после всего пережитого.

Взгляд Люси оставался прикован к раскрытой книге, и она продолжала упрямо молчать до тех пор, пока мать не покинула комнату.

После напряжённого ужина, за которым тишину прерывала лишь болтовня Элис, Люси помогала убирать со стола. В голове у неё роилось множество мыслей. Наверное, её чувства оказались столь сильны, что из-за них стекло обрело новую форму. Она предположила, что стекло, должно быть, пыталось ей о чем-то сообщить.

Она отправилась в кабинет отца и обнаружила, что он говорит по телефону. Папа не любил, когда его отвлекали от работы, но ей очень нужно было его кое о чём спросить.

– Папочка, – нерешительно окликнула Люси отца.

Судя по тому, как напряглись его плечи, девочка догадалась, что он недоволен её вторжением. Но голос оставался спокойным, когда он, положив трубку, спросил:

– Да, Люси?

– Что значит, если ты видишь светлячка?

– Боюсь, в штате Вашингтон светлячков не увидеть. Они не живут так далеко на севере.

– Но что они означают?

– Ты имеешь в виду, символически? – На мгновение он задумался. – В дневные часы светлячок – насекомое неприметное. Если не знать, что это, наверняка решишь, будто в нём нет ничего особенного. Зато ночью этот жучок светится, благодаря собственному источнику света. В темноте проявляется его самая прекрасная черта. – Он улыбнулся при виде сосредоточенного выражения на личике Люси. – Не правда ли, необычайный талант для такого заурядного на вид создания?

Глава 2

– Мне сложно доверять людям, – как-то раз, спустя недолгое время после знакомства, призналась Люси Кевину.

Заключив её в объятия, он прошептал:

– Но ко мне ведь это не относится, правда?

Прожив с Кевином Пирсоном два года, Люси до сих пор не могла поверить в свою удачу. Он был всем, о чём она только могла мечтать, мужчиной, понимавшим ценность маленьких жестов, таких как выращивание любимых цветов Люси на переднем дворике их съёмного дома, или звонок посреди дня, просто так, без повода. Он был общительным человеком, и частенько вытаскивал Люси из мастерской, чтобы сходить на вечеринку или поужинать с друзьями.

Непреходящая одержимость работой порядком подпортила её предыдущие отношения. И хотя она создавала множество произведений искусства: мозаику, светильники, и даже небольшие предметы мебели, больше всего ей нравилось делать витражи. Прежде Люси никогда не встречала мужчину, который увлекал её хотя бы вполовину так же сильно, как работа. В результате художник из неё вышел куда лучший, нежели подруга. Но Кевин разрушил сложившиеся устои. Он научил Люси чувственности, доверию, вместе они разделили мгновения, когда ей казалось, что в жизни у неё не было человека ближе. Правда, даже тогда между ними сохранялось маленькое, но непреодолимое расстояние, удерживавшее их от попыток вызнать друг у друга самые сокровенные тайны.

Свежий апрельский ветерок скользнул сквозь приоткрытое окно в переоборудованный гараж. Мастерская Люси была оснащена всевозможными орудиями её ремесла: монтажный стол со встроенной горелкой, паяльная установка, стеллажи для листового стекла и муфельная печь. Яркая мозаичная стеклянная вывеска снаружи изображала женский силуэт на старомодной деревянной качели на небесном фоне. Вытравленная ниже надпись «Долети до звезды» была выполнена позолоченным шрифтом с завитушками.

От расположенной неподалеку гавани Фрайдей-Харбор доносились отголоски бодрой перебранки чаек и рёва прибывающих паромов. Несмотря на то, что остров Сан-Хуан являлся частью штата Вашингтон, казалось, он принадлежал совершенно иному миру. Он находился под защитой дождевой тени[1] Олимпийских гор, и потому, даже если Сиэтл укутывало серой пеленой мороси, остров продолжал греться в лучах солнечного света. Остров, покрытый буйно разросшимися пихтовыми и сосновыми лесами, был заключён в оправу из пляжей, протянувшихся по всему побережью. По весне и осени над ровной морской гладью то и дело вздымались клубы водных брызг там, где стаи китов-косаток преследовали лососевые косяки.

Люси бережно раскладывала и перекладывала кусочки стекла, прежде чем наклеить их на столешницу, покрытую тонким слоем скрепляющего раствора. Мозаичный набор представлял собой мешанину из пляжного и муранского[2] стекла, миллефиори[3] и ломаной китайской мозаики, окружавшую завитки гранёного стекла. Она готовила Кевину подарок ко дню рождения – стол с витиеватым узором, так восхитивший его на одном из её набросков.

Поглощённая работой, Люси напрочь позабыла про ланч. Где-то в разгар дня в двери, постучавшись, вошёл Кевин.

– Привет, – широко улыбнулась ему Люси, накрывая мозаику куском ткани, чтобы Кевин не увидел работу раньше времени. – Что ты здесь делаешь? Не хочешь съесть где-нибудь по сэндвичу? Я жутко проголодалась.

Но Кевин не ответил. С застывшим лицом, он старательно избегал встречаться с ней взглядом.

– Нам нужно поговорить, – произнёс он.

– О чём?

Он издал вздох, выдавший его неуверенность.

– Это всё не для меня.

Видя по выражению его лица, что дела действительно плохи, Люси вся похолодела.

– Что... что не для тебя?

– Мы. Наши отношения.

От изумления её сознание захлестнула паника, напрочь лишив способности связно думать. Потребовалось несколько мгновений, прежде чем Люси удалось собраться с мыслями.

– Дело не в тебе, – оправдывался Кевин. – Я хочу сказать, ты замечательная. Надеюсь, ты мне веришь. Но в последнее время, этого было недостаточно. Нет... я неверно выразился. Скорее мне тебя слишком много. Словно во мне не хватает места, словно бы я переполнен. Ну как тебе объяснить?