Дорога на Рейншедоу - Лиза Клейпас

Заложив виноградники для производства недорогого вина, он наладил процесс бутилирования и создал пять видов красного вина и два белого для продажи розничным торговцам и ресторанам. Большей части вин Сэм дал морские названия, такие как «Три паруса», «Задраить люки» и «Протащить под килем». Производство было скромным, но устойчивым и имело неплохие перспективы.

– Я рассчитываю сколотить небольшое состояние благодаря этим виноградникам, – говаривал он своему старшему брату Марку, который отвечал:

– Плохо то, что тебе пришлось позаимствовать целое состояние, чтобы начать это дело.

Сэм подъехал к огромному викторианскому фермерскому дому, который достался ему вместе с землёй. Это место навевало чувство обветшалой роскоши, позволяя вообразить всё величие, каким оно когда-то обладало. Дом более ста лет назад построил корабельный плотник, снабдив своё детище обилием портиков, балконов и эркеров.

Однако на протяжении десятилетий собственники и арендаторы немало потрудились, чтобы погубить эту красоту. В иных комнатах внутренние стены были снесены ради увеличения площадей, в то время как другие помещения были поделены тонким перегородками из дсп. Водопровод и электрика находились в ужасном состоянии и редко ремонтировались, а из-за того, что дом осел, полы кое-где «поплыли», приобрели наклон. Место оконных витражей заняли простые стёкла в алюминиевых рамах, а похожую на рыбью чешую деревянную черепицу и ступенчатый поясок крыши скрыл виниловый сайдинг.

Даже в своём изувеченном состоянии дом обладал притягательным очарованием. Тайны поселились здесь в заброшенных углах, поскрипывали расшатанными ступенями. Тут сами стены были пропитаны воспоминаниями.

С помощью своих братьев Марка и Алекса Сэм сделал ремонт несущих конструкций, разобрал и перестроил несколько главных комнат и выровнял кое-где полы. И всё же до окончания реставрации работы предстояло ещё много. Но само это место казалось Сэму особенным. Он не мог избавиться от чувства, что нужен этому дому.

К его удивлению, Алекс, казалось, испытывал к дому схожие нежные чувства.

– Симпатичный старичок, – отметил брат в первый раз, когда Сэм провёл его по особняку. Как застройщик жилых домов Алекс был знаком с любыми возможными сложностями, возникающими в процессе строительства и реконструкции. – Здесь придётся проделать чёртову уйму работы. Но оно того стóит.

– Сколько денег потребуется, чтобы привести тут всё в порядок? – спросил Сэм. – Я просто хочу укрепить здание достаточно для того, чтобы дом не рухнул на меня, пока я сплю.

На этот вопрос глаза Алекса весело вспыхнули:

– Если ты без перерыва в течение недели будешь спускать в унитаз стодолларовые купюры, то их как раз хватит, чтобы добиться нужного результата.

Сэма его слова не убедили. Он приобрёл сию собственность и начал трудиться, приводить её в божеский вид. И Алекс привёл свою бригаду строителей, чтобы помочь с наиболее сложными задачами, такими, как замена подстропильных балок парадного крыльца и ремонт повреждённых.

– Я делаю это не для тебя, – заявил Алекс, когда Сэм выразил свою благодарность. – Я делаю это для Холли.

Годом раньше, в дождливую апрельскую ночь в Сиэтле, их единственная сестра Виктория погибла в автокатастрофе, оставив шестилетнюю дочь. Поскольку Виктория никогда даже не намекала о том, кто отец девочки, Холли осиротела. Её ближайшими родственниками оказались трое дядьёв: Марк, Сэм и Алекс.

Марк, старший, был назначен опекуном Холли, и просил Сэма помочь вырастить девочку.

– Я не понимаю, чем я могу помочь, – объяснял ему Сэм. – Я не имею элементарного понятия обо всей этой чертовщине, что делает людей семьёй.

– Ты думаешь, я знаю? У нас были одни и те же родители, помнишь?

– Мы не имеем права браться за воспитание ребёнка, Марк. Ты знаешь, сколько существует способов разрушить чью-то жизнь? Особенно жизнь маленькой девочки.

– Заткнись, Сэм, – похоже, теперь Марк забеспокоился.

– Как насчёт родительских собраний? Ты что, будешь брать её в мужской туалет? Да как вообще мы будем делать вещи такого рода?

– Я разберусь. Просто позволь нам жить здесь.

– Как насчёт моей сексуальной жизни?

Марк бросил на него раздражённый взгляд:

– Это на самом деле всё, что тебя волнует, Сэм?

– Я пустышка. Подай на меня в суд.

Но в итоге Сэм, конечно, дал своё согласие. Он был в долгу перед Марком, который всегда действовал, не дожидаясь, пока возникнет трудная ситуация. И даже более того, Сэм задолжал Виктории. Он никогда не был близок с сестрой, никогда не поддерживал её, так что меньшее, что он мог сделать – это позаботиться об её осиротевшей дочери.

Чего Сэм не ожидал, так это того, что Холли с такой лёгкостью завоюет его сердце. Это было как-то связано со статуэтками и ожерельями из макарон, которые она приносила домой из школы. И характерными чёрточками Виктории, которые Сэм подмечал в девочке, усмешками, от которых морщился её носик, её сосредоточенным взглядом, когда она из палочек от мороженого и клея сооружала коробочку или читала книжку о говорящих зверушках.

Вот появился в твоей жизни ребёнок – и не успеешь оглянуться, как ты уже изменился. Меняются твои привычки, взгляды. И на смену важным вещам, о которых ты беспокоился и на которые надеялся, приходят иные.

А ещё ты вдруг начинаешь совершать глупые поступки, вроде того, чтобы забрать к себе уродливого бульдога с экземой и больными лапами, когда никто другой не захотел его взять.

– Вот ты и приехал, парень, – сказал Сэм, вынимая Ренфилда из грузовика и осторожно опуская на землю. Собака тяжело переваливалась, следуя за хозяином к переднему крыльцу.

Алекс устроился в раздолбанном плетёном кресле, потягивая пиво.

– Эл, – небрежно бросил Сэм. Он не сводил глаз с Ренфилда, который неуклюже карабкался по специально построенному трапу. Бульдоги и лестницы – это просто несовместимо. – Что ты здесь делаешь?

Алекс был одет в потёртые джинсы и древний спортивный свитер, что совершенно не походило на его обычную одежду бизнесмена. А на небритом лице отчётливо читались зловещие признаки, характерные для человека, который непрерывно напивался бóльшую часть дня.

Неприятный холодок пробежал сзади по шее Сэма, когда он вспомнил, как часто их родители приобретали такой же торкнутый вид. Казалось, что они потребляли какой-то иной алкоголь, чем все остальные. Спиртное, делавшее других людей бодрыми, расслабленными, сексуальными, превращало Алана и Джессику Ноланов в монстров.

Хотя Алекс никогда не опускался до такого уровня, но проявлял себя не лучшим образом, когда пил и становился одним из тех людей, с которыми Сэм не захотел бы иметь ничего общего, не будь они родственниками.