Во имя денег - Юлия Шилова

После обеда «Эдик» предложил немного погулять. Благоразумно рассудив, что Пашке лучше позвонить ближе к вечеру, когда он наверняка окажется дома.., с Женей, я согласилась.

Побродив по набережной Сены и полакомившись жареными каштанами, мы спустились в подземку и поехали в центр.

– Кать, я когда-то читал, что на Елисейские поля после смерти попадают герои, любимцы богов, – взяв меня за руку, сказал «Эдик». – Посмотри, как здесь хорошо… Торжественно…

Красиво…

– Вот уж не думала, что ты можешь восторгаться красотой! Ты ведь бандит, а бандитам все по фигу…

– Катя, я же не всегда был бандитом. – «Эдика» ничуть не обидели мои слова. – Историей Франции я интересовался с детства. А началось все с «Трех мушкетеров»…

– Мне тоже нравится Дюма. Но больше – Дюма-сын. «Даму с камелиями» я три раза перечитывала. Дождусь, пока родители заснут, и читаю, читаю, читаю – до утра. – Болтая с «Эдиком», я совсем забыла, зачем приехала.

– Кать, может, съездим на Монмартр? – Пьянящий воздух Парижа, похоже, тоже действовал на него умиротворяюще. – Давно мечтал там побывать. Посидим в кафе, посмотрим, как художники рисуют…

– Поехали, – с легкостью согласилась я, – только давай на такси: ноги гудят – сил нет, а посмотреть все хочется.

На Монмартре мы просидели до вечера.

Пили легкое виноградное вино, ели пирожные, разговаривали ни о чем, как старые добрые знакомые, как.., друзья.

Когда стемнело, мы опять поехали в центр и поднялись на Эйфелеву башню. Блистая яркими огнями, внизу лежал огромный город. Город, воспетый поэтами, город любви… Приехать бы сюда просто так, не думая ни о чем… Эх, Пашка, что же ты натворил… Жил бы со своей манекенщицей, не посягая на деньги Лютого, а ты…

В отель мы вернулись ближе к полуночи. У двери моего номера «Эдик» притянул меня к себе и нежно поцеловал в губы. Переполненная впечатлениями, я не стала сопротивляться.

– Спасибо, тебе… Петя, – сказала я, погладив кончиками пальцев его колючую щеку. – Heсмотря ни на что, сегодня я почувствовала себя почти счастливой… А почему «почти» – ты и сам знаешь.

– Это только начало. Катя, – прошептал он. – Начало настоящих отношений между нами. Прости меня за вынужденное вранье… Спокойной ночи, любимая. Утром я позвоню тебе. Позавтракаем вместе, а потом подумаем, что нам делать дальше.

– Подумаем, – кивнула я, возвращаясь мыслями к пропавшему Пашке. Очарование прекрасно проведенного дня сразу испарилось. В конце концов, я здесь не для того, чтобы отдыхать.

Соседка моя, укрывшись с головой одеялом, крепко спала. Прислушавшись к ее равномерному посапыванию, я включила ночник, достала из сумочки огненно-рыжий парик и, натянув его на голову, подошла к зеркалу. Ничего… Очень даже ничего… Теперь – глаза… К таким волосам да зеленые глаза – м-м-м! Пашке точно понравится.

Он любит все яркое, необычное, привлекающее внимание за версту. Грим мы сделаем незаметным, только скулы слегка подчеркнем… Так.., хорошо… А платье выберем в обтяжечку – стрейч.

Переживания последних двух недель не прошли для меня бесследно – я похудела, ко при этом чувствовала себя великолепно. Наметившийся было животик бесследно исчез. Зато попка торчит как надо. Муженек мой будет сражен наповал!

– Ну, Пашенька, держись, – прошептала я и на цыпочках подошла к телефону.

– Слушаю… – Сонный голос мужа я узнала сразу. Захотелось закричать от обиды, но вместо этого я тихо произнесла.

– Здравствуйте, вы, наверное, Борис? Меня зовут Таня. Несколько лет назад я приехала из Москвы и осталась здесь навсегда. Долгое время я работала у бывших владельцев вашего дома. Они-то и посоветовали мне позвонить… Скажите, Борис, вам не нужна домработница?

– Домработница? – Пашка медленно просыпался. – Но моя жена справляется с хозяйством, хотя.., дом такой большой…

– Я слышала, ваша жена совсем молоденькая. Я бы могла ей помочь. Видите ли, в настоящее время я сижу без работы. Можно, конечно, куда-нибудь еще, но мне бы хотелось попасть именно в русскую семью…

– Вы русская?

– О да, да! Я очень чистоплотна, трудолюбива, аккуратна, вы не будете жалеть, если возьмете меня. Об оплате мы можем договориться при встрече, но много я не попрошу. Правда, у меня есть одно условие – жить я буду у вас. Дело в том, что я снимаю квартиру на противоположном конце Парижа. Мотаться каждый день туда-сюда, сами понимаете, очень тяжело…

– Таня, а почему вы звоните ночью?

– Париж ночной город, Борис… Простите, я вас разбудила? О, я не думала, что вы уже легли спать… Если хотите, я перезвоню вам утром, часиков в десять…

– Часиков в десять? – переспросил мой муж. – Нет, в десять я уже уйду. Вот что, Таня.

Домработница мне, пожалуй, нужна. Тем более русскоговорящая. Мы тут с женой как на необитаемом острове живем – словом не с кем перемолвиться. Приезжайте-ка, Танюша, к восьми часам утра. Адрес вы, надеюсь, помните?

– Помню. – Чертыхнувшись про себя, я вежливо распрощалась и повесила трубку. Придется теперь искать адрес по телефонной книге, вместо того чтобы спать.

Когда стало светать, я накинула на плечи легкую кожаную курточку, купленную накануне в Москве на деньги «Эдика», взяла сумочку и, покосившись на безмятежно спавшую соседку, вышла из номера.

Поймать такси не составило труда. Свободная машина стояла у входа в гостиницу. Пожилой француз что-то быстро спросил, бросив явно заинтересованный взгляд на мои голые коленки.

– Извините, но.., мне.., мне нужен… Булонский лес… – мучительно подыскивая слова, по-английски сказала я.

– А, Булонь! – оживился он. – Амур, мадемуазель?

– Да пошел ты, старый козел, со своим амуром, не видишь, я спешу! – по-русски выругалась я и протянула вырванный из блокнота листочек с адресом Пашки.

Таксист, сразу погрустнев, нажал на газ, и мы поехали.

Глядя в окно, я думала о муже. До разговора с ним я по-глупому надеялась, что Пашки в Париже нет. Может, его убили, отобрав злополучные деньги… Я бы поплакала немного, а потом, объяснившись с Лютым, начала новую жизнь… Живой и здоровый Пашка устраивал меня куда меньше.

Домработницу он возьмет, сукин сын! Я бы попробовала заикнуться о домработнице! Все ведь делала сама: мыла, стирала, убирала, рук не жалела, а Женечку он бережет! Пылинки с нее сдувает, бабник чертов! Чтоб ему в бассейне утонуть, крокодилу такому…

За окном замелькали добротные частные дома. Перед одним из них такси остановилось, и я вышла. Значит, Пашка живет здесь… Не слабо, однако… Посмотрев на часы, я вздохнула. До восьми оставалось больше часа. Ладно, пойду, не торчать же мне здесь. Да пропади он пропадом, этот Париж!