О чем плачут мужчины - Лидия Евгеньевна Давыдова

Он уже не раз задумывался о том, что по вечерам лучше не работать, да и пялиться в небольшой монитор, страдать от медленного интернета и всего того, что есть в доме, но нету здесь, ему надоело. Зато в кемпере было кое-что, чего не было в доме и ради чего стоило терпеть некоторые неудобства, – крепкий, здоровый сон. Симоне уже давно так не высыпался.

То, что он сказал ребятам про «легче дышать», было правдой, теперь он спал реально как убитый. Обычно Симоне крутился, всё думал, думал, не мог заснуть час, а то и больше, а тут, последние дни, он засыпал, как только голова касалась подушки.

– Бу, – раздалось сзади.

Симоне подпрыгнул.

– Чёрт, ну ты меня и напугала!

Нора зашла внутрь и села напротив, оглядываясь по сторонам.

– Э-э-э-э, ну как тебе тут?

Симоне пожал плечами:

– Нормально…

– Ты после поездки стал каким-то странным, не хочешь мне ничего рассказать? Чего вы там делали? – И Нора впилась в мужа самым подозрительным из своих взглядов.

– Да ничего мы не делали. – Симоне нахмурился, стараясь не смотреть Норе в глаза.

Нора выпрямилась и отчеканила, продолжая буравить Симоне тяжёлым взглядом:

– Не отстану, пока не скажешь.

Симоне еле сдержался, чтобы не ляпнуть Норе, что он тоже хотел бы, чтобы она ему рассказала про свой профиль в «Тиндере» или про то, почему она, замужняя женщина, флиртует там с каким-то незнакомым чернокожим мужчиной, но промолчал. Он просто уткнулся в экран и принялся за работу, игнорируя гнев жены, который чувствовал всем своим телом.

– Пока я сама себя удовлетворяю в одиночестве, ты на Кипре развлекался с какой-то рыжей сучкой, я это терпеть не собираюсь.

Симоне замер, положил графическую ручку и медленно выдохнул.

– Ты залезла в мой телефон? – В его голосе звучало не просто удивление, а почти детская обида.

– Ну прости, что забралась в твой ящик с игрушками без спросу, – нарочито оттопырив нижнюю губу, капризно произнесла Нора.

Симоне тяжело вздохнул, он впервые пожалел о том, что фотографии синхронизируются на всех девайсах, включая айпад, который он оставил дома.

– Да, чёрт побери, а что мне было делать? – выкрикнула Нора, но затем, сделав глубокий выдох, продолжила спокойнее: – Вы вернулись без Микеле, сами молчите, что там с вами произошло? Ты мне изменил?

Симоне выдохнул: он понял, что не закончит планируемые десять персиков до двенадцати, ему придётся сидеть над ними всю ночь.

– Ну хорошо, я расскажу.

«Если ты расскажешь мне про “Тиндер”», – хотел добавить Симоне, но не сказал этого вслух.

Нора подняла обе брови, одёрнула платье и произнесла:

– Я слушаю.

28

Стефания включила душ, направив струю воды на стену, ожидая, что она станет горячей. Через несколько минут вода всё ещё оставалась ледяной. Стефания чертыхнулась, выключила воду и, укутавшись полотенцем, вышла из душа. Опять проблемы с бойлером, Микеле показывал, как решить эту проблему сто раз. Просто она не слушала, она делала вид, что слушала, а пока он усердно объяснял и показывал, она мысленно составляла программу нового тренинга или думала о том, что пора обновить шторы, поменять этот жуткий оранжевый на лимонный, а возможно, даже на цвет морской волны. Она не слушала, потому что всё в их совместной жизни чинил он сам. Он решал все их баги, фиксил проблемы, от проблем с архивом на компьютере до обновления новых программ, от бойлера до рубки дров для камина.

Стефания была убеждена, что всё это чисто мужские занятия, в которые она не хотела вникать. Зато она любила слушать Синатру при свете свечей или камина, прижимаясь к Микеле. Это было так романтично.

Она встала напротив бойлера, смутно вспоминая, что тут надо было открутить и в какую сторону. Хоть убей, она не помнит. Стефания взяла телефон, проверяя их с Микеле переписку. Где-то тут можно посмотреть, она вроде как присылала ему фотографию, а он обводил маркером, какую штучку подкрутить. Она листала их совместные файлы, фотографии детей, школьные расписания, их совместные фотографии, скриншоты чеков и даже слова мантр, которые Стефания высылала Микеле перед презентациями, чтобы у него всё успешно прошло. Вот последняя, она отправила её перед путешествием, чтобы и там всё сложилось удачно.

Всё вокруг превратилось в туман, её небесного цвета глаза наполнились слезами, она опустилась на пол и зарыдала. Она рыдала каждый день последние пять дней, теперь уже и не понимая, отчего именно. Оттого, что она не видит сейчас его улыбку, не чувствует на талии его руку во время совместного сна, оттого, что он не носит ей кофе в постель, или она просто жалеет себя, оказавшись вдруг наедине с этим огромным домом и всем тем, что сопровождает его содержание.

Ещё пять дней назад она точно знала, что произойдёт в её жизни вечером, что будет на следующий день и через два.

Будучи мамой двух близнецов, которые к тому же ходили в частную школу в сорока минутах езды от дома, она не могла не планировать свой день, неделю и месяц чётко и поэтапно.

Девочки постоянно спрашивали, где папа, а она выдумывала истории о том, что он уехал в важное далёкое путешествие и обязательно скоро вернётся.

Стефания сидела на полу и рыдала, потому что не слушала внимательно ничего из того, что Микеле ей объяснял: как починить бойлер, как зайти в его инвестиционный счёт, если «вдруг что», как перекинуть инвестиции на другой фонд. Она не помнила ничего. Даже самый простой рецепт яблочного пирога, который получался только у него.

Стефания медленно поднялась, ещё раз рассмотрела все винтики. «Этот чёрненький, по-моему, тот, что нужен», – решила Стефания. Она попыталась его открутить, но тот не поддавался.

– Как же, сука ты такая, надо было закрутить, что невозможно открыть, – выругалась Стефания, схватила полотенце, попыталась открутить, обмотав винтик полотенцем, но тщетно. В ярости она долбанула по бойлеру рукой.

– Тициано! – заорала она.

Из комнаты напротив показался полусонный сын.

– Чего?

– Ты знаешь, что делал Микеле, когда бойлер не работал?