Ублюдки и стрелочники (ЛП) - Джун Корали

Хамильтон повернулся ко мне, тревога читалась на его лице. Я еще раз смахнула слезы, пока он оглядывал меня.

― Вера, ― сказал он и свернул на парковку, ― не плачь.

― Все хорошо, ― ответила я, он тронул мою ногу, это было быстрое, но нежное касание, и у меня появилось внезапное желание попросить его оставить руку.

Хамильтон убрал руку и припарковался. Я огляделась, неуверенная в том, где мы находились.

― Ты обещал отвезти меня в отель, а это явно не отель. Где мы? ― спросила я, мой голос был сиплый от эмоций. Не ожидала, что так растрогаюсь от его слов. Сегодня был сложный день. Поэтому единственное, чего я хотела, это устроиться поудобней и заснуть.

― Это мой дом, ― ответил Хамильтон с вежливой улыбкой перед тем, как вылез из машины и пошел по дороже к двери, выкрашенной в темно-синий цвет. Я осмотрела белый деревянный таунхаус. Не этого я ожидала от Хамильтона, скорее какую-то холостяцкую берлогу, а не дом в тихом районе, где маленькие дети играли на улице, лаяли собаки, а деревья качались на ветру.

Я открыла дверь и схватила свой рюкзак.

― Хамильтон, это не отель, ― заметила очевидное я, пока он возился с ключами, чтобы открыть дверь.

― Здесь безопасней, и к тому же у меня есть все ингредиенты для убийственно вкусных тако, ― ответил он, не поворачиваясь ко мне, и вошел внутрь. На мгновение я уставилась на него, прежде чем вздохнула и последовала за ним.

Как только я вошла, на меня налетел большой серый пушистый шар. Я захихикала, когда услышала глубокий взволнованный лай, и опустилась на колени, чтобы погладить нового друга. Все мысли о Сеинте и о том, что вместо отеля Хамильтон привез меня к себе домой, тут же улетучились. Я любила собак, но мама никогда не разрешала завести мне хоть какое-то животное. Она говорила, что это ― ненужные затраты. Но я пообещала себе, что когда окончу школу, найду для себя маленькое спасение.

― О мой бог, привет, малышка. ― Я почесала ее за ушком. Я не знала, какой она породы. У нее была темно-серая короткая шерсть, широкая морда и глаза темно-шоколадного цвета. Ее хвост ходил туда-сюда от удовольствия, пока я ее гладила.

― Как тебя зовут? ― спросила я. ― Уверена, что у тебя прекрасное имя, потому что ты самая лучшая собака, которую я только встречала. ― Хамильтон прочистил горло, и я повернулась к нему. Он стоял, прислонившись к стене, со сложенными на груди руками и веселым выражением лица.

― Ее зовут Маленькая Мама. Я нашел ее на улице с четырьмя щенками и просто не смог пройти мимо. После того, как малыши нашли дом, я решил оставить ее себе. Моя соседка присматривает за ней, когда меня нет в городе.

― Маленькая Мама, ― повторила я. Хорошо, ее имя было самым милым из тех, которые слышала. ― Если тебе понадобится, чтобы кто-то присмотрел за ней, дай мне знать. Мама никогда не разрешала мне завести собаку, ― сказала я, надув губы.

Хамильтон схватил поводок, который весел на стене, и Маленькая Мама тут же забыла про меня. Пока я вставала с колен, он прицепил поводок к ее ошейнику. И не стала ждать приглашения пойти с ними на улицу, а просто присоединилась к ним. И втроем мы пошли исследовать тротуар.

― Знаешь, мне придется воспользоваться твоим предложением. Соседка нашла себе девушку, которая якобы является любовью всей ее жизни, и хочет переехать к ней. А у этой новой девушки аллергия на собак. Поэтому я пытаюсь найти человека, которому мог бы отдавать Маленькую Маму, пока меня нет. ― Хамильтон остановился, чтобы Маленькая Мама могла понюхать куст.

― Не знаю, какие будут правила моей новой квартиры насчет животных. Если честно, я даже никогда и не видела место, где буду жить, как и колледж, ― нахмурилась я, пока Маленькая Мама дела свои дела.

― Ты пойдешь в Гринвич? ― спросил Хамильтон. Я кивнула, и мы продолжили идти. ― Я живу в пятнадцати минутах от кампуса. Отец… Джек хотел, чтобы я тоже туда пошел, но это немного не мое, ― поделился Хамильтон. Мне хотелось спросить его, почему он называет своего отца по имени, но решила промолчать. Я тоже иногда называла маму Лайлой.

― Как давно ты работаешь на вышке? ― спросила я.

― Джек дал мне эту работу, когда мне было восемнадцать, ― ответил Хамильтон, пока какой-то мужчина пробегал мимо нас. В его голосе было что-то странное, то, что я не могла понять. ― Я не собирался ничего делать в этой жизни, так что, полагаю, это было предложение, от которого я не мог отказаться.

Маленькая Мама тянула нас за собой, зарывшись носом в асфальт.

― Это должно быть сложно, ― промямлила я

― Что?

― Уезжать на недели, вся твоя рутина сбивается, и ты разрываешься между двумя домами.

Хамильтон замедлил свои шаги, а Маленькая Мама заскулила. Он оглядел меня сверху вниз, как будто хотел, что-то сказать.

― Я думаю…

Мой телефон зазвонил, не дав ему продолжить.

― Извини, ― начала я. ― Я должна ответить. ― Достала телефон из сумочки и одарила его извиняющейся улыбкой, перед тем как взять трубку.

― Вера? Все хорошо? ― голос Джека звучал встревожено. ― Я уволил своего ассистента. Не могу поверить, что он сказал тебе, что я перезвоню позже. Где ты? Ты в безопасности? Я прилечу домой следующим же рейсом.

― Джек, со мной все в порядке, ― ответила я, прервав его болтовню. Хамильтон кивнул в сторону лужайки и удалился туда с собакой. Я наблюдала за его красивой спиной, пока разговаривала с Джеком. ― Приезжала полиция и сняла мои показания. Как оказалось, это уже не в первый раз?

Джек выругался.

― Вера, мне жаль. Я прямо сейчас поеду домой. Уверен, тебе не по себе, ты не должна оставаться одна…

― Я не одна, ― прошептала я. Хамильтон наклонился, чтобы погладить Маленькую Маму за ухом. Он улыбался ей, его обычно суровое выражение лица сменилось на игривое.

― Да? Лайла и Джозеф вернулись раньше?

― Со мной Хамильтон, ― ответила я. ― Так случилось, что он оказался рядом, в вашем районе, увидел копов возле дома и решил зайти. Потом предложил остаться у него на ночь. ― На другой стороне воцарилось молчание, после нескольких неловких минут я не выдержала: ― Джек?

― Да, извини, я тут. Хамильтон был возле дома? ― голос Джека звучал непривычно эмоционально. ― Он приехал, чтобы увидеть меня? Ему нужно что-то?

― Он, ммм, ничего не сказал.

― Ну конечно.

Джек опять замолк, а Хамильтон повернулся ко мне. Одними губами он спросил:

― Все хорошо? ― Потом наблюдал, как я прижимала телефон к уху.

― Я собираюсь вернуться домой раньше. Ты остаешься с Хамильтоном?

― Ага, мы у него дома.

― Хорошо, хорошо, оставайся там. Я буду утром, чтобы помочь тебе переехать в твою квартиру. Можешь кое-что сделать для меня?

― Да, конечно, ― ответила я.

― Передай Хамильтону «спасибо» и скажи, что я рад, что он оказался в нужном месте в нужное время. И еще, передай, что ему всегда рады дома и то, что я скучаю по нему. Хотя нет, не надо, я напишу ему. С ним все хорошо? ― спросил Джек, его голос был тихим. ― Он кажется счастливым?

Я посмотрела Хамильтону в глаза, в глубине его угольно-черного взгляда пряталось что-то темное. Не могла сказать точно, что, но это не было моим предположением или выдумкой.

― Да, Джек, ― прошептала я.

― Увидимся утром, ― грубо произнес Джек перед тем, как положить трубку.

Таунхаус Хамильтона был хорошим, но довольно безликим. Несмотря на высококлассную мебель и просторную кухню, в этом месте не было ничего личного. На стенах не было никаких картин или фотографий, так же, как и не было никакого декора, который мог бы занять открытую планировку.

Все же были вещи, которые говорили о том, что Хамильтон здесь живет. На столешнице стояла керамическая миска, полная сезонных фруктов и овощей, подставка для ножей и ножниц выглядела изрядно использованной, кладовка была заполнена, а на холодильнике из нержавеющей стали висел список блюд на каждый день. По всей видимости, Хамильтон любил готовить. Он напевал что-то себе под нос, пока готовил какое-то простое блюдо.