Невеста для принца (ЛП) - МакЭвой Дж. Дж.

— Ты точно не против? — прошептала я, когда мы остановились у первого стеллажа.

— Почему бы я был против? — прошептал он в ответ. — Я никогда раньше не делал ничего подобного. Это очень интересно. А ты?

Я быстро покачала головой.

— Всё в порядке. Это не совсем то, что я представляла, но если тебе нравится, то и мне тоже.

— Вот как? — его бровь слегка приподнялась. — Осторожнее, мисс Винтор, а то может показаться, что ты хочешь покорить меня, а не наоборот.

Я закатила глаза и отпустила его руку.

— Иди выбирай стихотворение.

Он усмехнулся и ничего не сказал, просто повернулся обратно к полкам, перебирая книги. Я же... просто смотрела на него. Он переворачивал страницы, иногда задерживаясь на стихах или отрывках, которые привлекали его внимание, стоял неподвижно, полностью увлечённый, уголки его губ слегка приподнимались.

— Ты пялишься, Одетт.

Я чуть не выронила книгу, которую тянулась взять. Только в этот момент он поднял глаза и, глядя через полки, встретился со мной взглядом.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — солгала я, быстро отвернувшись и направившись к другой полке.

Но, конечно, он последовал за мной, опёрся на стеллаж рядом и, улыбаясь, произнёс:

— «О чьи звёздные очи глядят на меня,

Чёрный лебедь,

Молодой олень,

Предвестник утренней зари...»

Я попыталась заглянуть через его плечо, чтобы увидеть, написано ли это в книге, но она была на другом языке.

— Это там так сказано? — спросила я.

Вместо ответа он поцеловал меня в щёку и ушёл к следующему стеллажу. А внутри меня снова взорвалась банка с пузырьками.

Я глубоко вдохнула, пытаясь игнорировать его.

Но чем больше я старалась, тем больше... хотела не стараться.

Как всё изменилось так быстро?

И как долго это могло продолжаться?

Истории, которые начинались с «жили-были», никогда не были простыми или лёгкими.

И именно так я чувствовала себя с Гейлом сейчас. Просто и легко. И я хотела, чтобы это продолжалось как можно дольше.

Но как это могло быть возможно?

Он чувствовался как обычный парень — большую часть времени.

Но он был принцем.

Настоящим принцем.

— Вы уже выбрали? — вдруг спросила пожилая женщина, появившись словно из воздуха.

— Я выбрал, а вот моя девушка ещё нет, — сказал Гейл.

Моя голова резко повернулась к нему, но он сохранил серьёзное выражение лица, глядя на неё.

— Она слишком занята тем, чтобы восхищаться моим красивым лицом.

Я ахнула.

— У меня уже есть стихотворение. Пожалуйста, не слушайте его.

Женщина засмеялась, а когда повернулась, чтобы сообщить остальным, что мы готовы, я ткнула локтем Гейла в бок.

— Девушка?

— Предпочитаешь «невеста»?

— Гейл.

— Одетт.

Я бросила на него недовольный взгляд, а он подмигнул мне и снова взял за руку, ведя вперёд.

И я последовала за ним. Счастливая. Искрящаяся.

Боже мой, неужели так выглядит влюблённость?

Глава 22

Гейл

— Это твой парень? — мальчишка лет восьми-девяти спросил её, пока она протягивала ему продуктовую корзину.

Его палец указывал прямо на меня, а взгляд был таким подозрительным, будто я украл что-то с его праздничного стола.

Одетт мельком посмотрела на меня через плечо, оценила взглядом с головы до ног и покачала головой.

— Нет, я могу найти кого-нибудь получше, ты так не думаешь?

Я фыркнул, наблюдая, как мальчишка радостно кивает в ответ.

— Эдгар. Ты забыл клюкву. Эдгар?

— Что? — повернулся я к пожилой женщине рядом, которая держала передо мной пакет для продуктов.

— Клюкву, — раздражённо указала она на гору консервов передо мной.

— Ах да, — пробормотал я, добавляя банку в её пакет.

Она покачала головой и, явно недовольная, направилась к столу, где принимали пожертвования.

В Эрсовии не было праздника Благодарения, но я видел его в фильмах. Поэтому, когда Одетт пригласила меня провести этот день с её семьёй, я думал, что примерно понимаю, чего ожидать. Но вместо того чтобы сидеть за большим столом с фаршированной индейкой, я получил сетку для волос, перчатки, маску и, вишенка на торте, фальшивые очки от Искандара.

Я не возражал. Наоборот, с нетерпением ждал своего первого Дня благодарения.

Однако всё оказалось совсем не таким, как показывают в кино. Вместо уютного семейного ужина тут были сотни людей — матерей-одиночек с детьми или, что хуже, детей, у которых совсем не было родителей.

Мы сортировали горы консервов и замороженных продуктов, и моя работа заключалась в том, чтобы заполнять пакеты, передавать их волонтёрам и снова заполнять. Всё выглядело просто... пока пакеты не начали рваться у меня в руках.

Я снова услышал треск.

— Да что за чертовщина! — пробормотал я, глядя на очередной разорванный бумажный пакет.

— Простите, — извинился я перед волонтёрами, которые наверняка уже молили меня прекратить «помогать».

Наклонившись, я начал собирать выпавшие консервы и выкладывать их на стол.

— Трудности? — послышался сверху её голос, полный веселья.

— Да, и понятия не имею, почему! Эти пакеты точно бракованные!

— Правда? Только у тебя одного с ними проблемы? — Одетт насмешливо изогнула бровь.

— Хм.

— Не дуйся, — хихикнула она, ткнув меня в щёку, а потом наклонилась помочь.

— Осторожнее, мисс Винтор, а то ещё подумают, что я ваш парень, — сказал я, поднимаясь.

— У Джереми небольшая влюблённость в меня. Я не могу разбить сердце ребёнка.

— А моё сердце, значит, в порядке?

— Я его даже не задела. Ты цел, большой ребёнок, — сказала она, укладывая консервы обратно на стол. — Давай, я покажу, как надо. Нужно следить, чтобы вес равномерно распределялся, иначе ручки порвутся.

— Ваша семья всегда этим занимается? — спросил я, наблюдая за её ловкими руками.

Она кивнула, осторожно поставив коробку с начинкой.

— Сколько себя помню. А что? Тебе не нравится?

— Разве это должно нравиться? — я кивнул на беременную женщину, которая стояла на коленях с двумя детьми и плакала от того, что ей дали продукты. — Эти люди…

— Это работающая бедняки, — перебила она, прежде чем я успел закончить. — Почему ты так удивлён? Разве... разве твоя семья не занимается благотворительностью?

— Не так.

— А как?

— Балы, садовые вечеринки, визиты в больницы или к ветеранам. Мы состоим в попечительских советах. Моя мать каждый год посещает собрания женского общества по вопросам психического здоровья вместе с моей сестрой.

Она просто посмотрела на меня.

— Что?

— Значит, кроме больных, ты никогда не проводил время с обычными людьми? — её бровь поднялась, и хотя она ничего не сказала, в этом взгляде уже звучал скрытый упрёк.

— Не смотри на меня так. Я второй сын. Не моя обязанность делать больше, чем я уже делаю.

— Ах, значит, помогать — это не твоя обязанность? Хм…

Мне не нравился этот разговор.

— Ну, а ты, мать Тереза, часто ли ты бываешь среди людей?

— Я каждую неделю со Дня благодарения до Рождества волонтёрю на пункте раздачи продуктов «Винтор». Именно поэтому я знаю Джереми, — она кивнула на мальчика, который продолжал сверлить меня испепеляющим взглядом. — Его приёмная мама приводит его и других детей, чтобы пополнить запасы.

— Ей разрешили быть приёмной матерью? — женщина выглядела так, будто сама нуждалась в заботе.

Ей должно было быть не меньше семидесяти, с седыми волосами и кислородной трубкой.

— Да, — пробормотала она, наполняя следующий пакет. — Легче просто не думать об этом. Мой отец всегда говорил, что мы здесь, чтобы помогать, а не осуждать. Мы ведь сами никого не усыновляем, так что нам и говорить нечего.

— Верно, — пробормотал я, впервые задумавшись о том, как живут сироты в Эрсовии.