Ублюдки и стрелочники (ЛП) - Джун Корали

Я крепко обняла Джесс. Думаю, она даже не осознавала, как дрожал ее голос.

— Ты хороший друг, Джесс, — прошептала я ей. Она растаяла в моих объятиях, и часть той суровой решимости, которую она носила в себе, казалось, исчезла. — Ему повезло, что у него есть ты.

Она фыркнула и отстранилась.

— Он просто всегда был рядом со мной. Когда родители выгнали меня из дома, Хамильтон был единственным, кто помог мне. У меня есть один день в году, когда он позволяет мне оказать ему ответную услугу. И я чертовски хорошо справляюсь со своим единственным днем. Он никогда не позволяет мне делать для него ничего. Хамильтон не говорит о своих чувствах. Он не открывается. Но это то, что я могу сделать.

— Это слишком большое давление на себя, Джесс. Ты когда-нибудь думала о том, что просто быть собой помогает ему? Вы лучшие друзья. Он любит тебя, Джесс.

— Хамильтон — мой брат, понимаешь? Это моя фишка. Наше дело…

— Слушай, если ты хочешь, чтобы я осталась дома, я останусь. Но ты не должна делать это одна. Ты не должна чувствовать, что вся ваша дружба зависит от одного дня.

— Бывает ли у тебя такое чувство, что ты кому-то обязана жизнью? — тихо спросила Джесс. Она обхватила себя руками и уставилась на бетон.

Я точно знала, что она имела в виду. Каждый день, просыпаясь, я чувствовала, что обязана своей матери.

— Я не всегда была уверенной в себе, великолепной стервой, у которой все было в порядке. Когда-то я боролась. Очень сильно. Хамильтон остановил меня от… — Джесс схватилась за грудь и потерла ее, как будто боль в ее словах тушилась там. — Хамильтон — хороший человек. Измученный человек, но все равно хороший. Это единственный день в году, когда он показывает свою уязвимость, и это также единственный день в году, когда я могу отплатить ему за то, что он спас мне жизнь.

Ее слова были мощными, как удар прямо в грудь.

Я хотела обнять ее. Успокоить ее. Взять на себя часть бремени, которое она несла, но прежде чем я успела это сделать, входная дверь открылась, и оттуда трусцой выбежал Хамильтон. Джесс вытерла слезу и улыбнулась.

— Ты готов к тому, что тебе надерут задницу? — спросила она, ее наглый фасад заливал ее тон.

— Кажется, я припоминаю, что в прошлом году я побил твою задницу? — ответил Хамильтон, а Джесс покачала головой.

Они оба посмотрели на меня, и я неловко переступила с ноги на ногу. Я не думала, что это то, на что они хотели меня пригласить.

— Ну, веселитесь, ребята. Увидимся позже, — сказала я, прежде чем шагнуть вперед, чтобы обнять Хамильтона и поцеловать в щеку. Я все еще нервничала за него, но я знала, что он в хороших руках.

— Я так не думаю, принцесса. Тебе лучше надеть удобную одежду, потому что в пейнтболе девочки против мальчиков, и ты не сможешь бегать в тех ботинках, которые на тебе, — поддразнила Джесс, кивая на мои ноги.

— Правда? — спросила я. Признаться, у меня не было никакого желания стрелять в людей краской, но если это было то, что им нужно, тогда ладно.

Джесс наклонилась и игриво толкнула меня в плечо.

— Одевайся. Мы уезжаем в пять.

Глава 22

Ресторан выглядел уютно и романтично. Внутри было темно, мерцание свечей было единственным, что освещало каждый столик. Стены были выложены из кирпича теплого красного цвета. Арочные окна тянулись вдоль стены, выходящей на запад, отражая последние лучи заката. Здесь вкусно пахло, крепкие итальянские специи проникали в мои рецепторы, пока официанты, одетые во все черное, несли тарелки с настоящими блюдами от столика к столику.

— Это прекрасное место, — прошептала я в благоговении.

— Все так же, как я помнил, — тихо ответил Хамильтон, пока мы ждали столик.

Я протянула руку и схватила его за руку, слегка сжимая. Сегодняшний день был утомительным. Джесс не шутила, когда сказала, что мы должны были заполнить каждую секунду делами, чтобы отвлечь Хамильтона. Пейнтбол был забавным, хотя у меня уже образовались синяки на спине от того места, где в меня стреляли. Я отказалась от скалолазания, и поход не был неспешной прогулкой. Это было пять миль по сильному склону, причем Хамильтон практически бежал трусцой всю дорогу. Каждая мышца в моем теле болела, и я знала, что буду расплачиваться за наше приключение по крайней мере в течение следующей недели.

Я была удивлена, что Хамильтон захотел прийти сюда. Это был любимый ресторан его матери, и я чувствовала противоречие в его мотивах. Насколько я поняла, Хамильтон не хотел думать о ней сегодня. Именно поэтому у Джесс был распланирован чертовски насыщенный маршрут.

— Твоя мама приводила тебя сюда? — мягко спросила я.

Общаться с Хамильтоном сегодня было все равно что ходить по минным полям. Я не была уверена, что будет правильно спросить, а что выведет его из себя. Я старалась следить за его реакцией, но его поведение мешало мне.

— Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, — сказал Хамильтон. — И я знаю, что это сбивает с толку, и мне, наверное, следовало предупредить тебя о сегодняшнем дне.

Я прикусила язык, заставляя себя не задавать ему еще одну порцию вопросов.

— Я не хотел напрягать тебя больше, чем ты уже напряглась. Я думал, что справлюсь с этим.

— Меня это не напрягает, — возразила я. — Меня напрягает то, что я не знаю, чего ожидать от тебя. Я не хочу сказать что-то, что расстроит тебя. Ты провел целый день, избегая этого вопроса, а потом привел меня в место, которое напоминает тебе о ней…

Хостес назвала чье-то имя, и сидевшая рядом компания из четырех человек встала, чтобы сесть.

— Это место принадлежит лучшему маминому другу, — объяснил Хамильтон. — Они с мужем давно переехали, но мы приходили сюда по любому поводу. Дни рождения. День благодарения. Рождество. Юбилеи. В редких случаях, когда я видел ее счастливой, она сидела в этих кабинках. В ночь ее смерти мы должны были пойти сюда, чтобы отпраздновать мой гол в футболе.

— Но ты так и не пришел сюда той ночью, потому что она… — прошептала я.

— Нет. И с тех пор я тоже не был здесь. У меня никогда не было человека, который заставил бы меня снова захотеть быть счастливым. Джесс пыталась. Она думала, что я мог бы успокоиться, если бы наконец пошел на ужин, понимаешь? И я не дурак. Я понимаю, что мои механизмы преодоления нездоровые. Я просто хотел сделать это с тобой. Нам не нужно говорить о ней. Мы не должны вспоминать ее прямо сейчас. Мы просто должны быть счастливы одну ночь. Я думаю, ей бы это понравилось — ты бы ей понравилась.

— Борегар, столик на двоих? — сказала хостес, привлекая наше внимание.

Я встала, хотя казалось, что мне еще многое нужно сказать. Хамильтон обнял меня за плечи и прошептал на ухо:

— Я просто хочу быть счастливым сегодня вечером, хорошо? Для нее.

— Хорошо, — прошептала я в ответ, прежде чем он повел меня через ресторан к нашему столику.

Как только мы сели, официантка приняла у нас заказ на напитки. Ему принесли бокал вина, о котором я никогда раньше не слышала. Я взяла воду.

— Ты хорошо поработала в пейнтболе. Хотя ты вроде как жульничала, прячась большую часть игры.

— Ты просто завидуешь, что я достаточно мала, чтобы поместиться между этими двумя валунами, — ответила я с усмешкой. Я приветствовал изменение темпа нашего разговора. — Я устала, однако. Не мог бы ты сегодня помассировать мне плечи?

— Я сделаю тебе полный массаж, Лепесток, — ответил Хамильтон, подняв бокал с вином и сделав глоток. Его глаза были устремлены на меня, пока он пил.

— Хорошо. Потому что у меня все болит. Джесс как сержант.

Хамильтон откинул голову назад и рассмеялся, звук был мелодичным и соблазнительным.

— Она очень серьезно относится к сегодняшнему дню. Я не знаю, что бы я без нее делал, честно говоря. И я потрясен, что она включила тебя в это. Она как бы… защищает эту роль. У меня были девушки в прошлом, но она никогда их не приглашала.