Эммануэль. Антидева - Эммануэль Арсан

Марио поднимается:

– Если смысл интеллекта состоит в том, чтобы докапываться до истины, то смысл нравственности – истину признавать. Правило номер два: не закрывать глаза и не лгать. Казалось бы, такие правила соблюдать несложно, правда? И однако…

Он пожимает плечами:

– Терпение! Знаете, что говорил один математик? Правда никогда не торжествует, но тот, кто противится ей, в итоге погибает.

Внезапно какая-то мысль заставляет Марио развеселиться.

– Кто знает, – с улыбкой произносит он, – есть ли смысл ждать? В эпоху, когда машины, роботы пользуются бо́льшим уважением, чем люди, самое время восхититься своим телом, начать его прославлять, щеголять своей красотой, ничего не стесняясь. А иначе нас всех скоро заменят роботы! То, что мы можем в любой момент заняться любовью и пьем, не испытывая жажды, отличает нас от других живых существ. Не удивлюсь, если через какое-то время единственным, чем человек будет отличаться от робота, окажется беспорядочная сексуальная жизнь. Не сомневайтесь в том, что андроиды на транзисторах, которые будут управлять нашими космическими кораблями, когда-нибудь научатся размножаться путем спаривания. И будут ловить кайф! Но пока они не освоят законы природы и продолжат мастурбировать, пока они не полюбят вкус и запах оргазма, они не сдвинут человека с его трона.

Эммануэль кажется обрадованной. Марио на некоторое время расслабляется, но затем вновь продолжает свою проповедь:

– Человеку нужны не только бесконечные числа и синхротроны, кортизон и сердца для трансплантации. Конечно, хорошо в подробностях изучить свой организм, хитрости метаболизма, подчинить себе мезоны и молекулы. Но в мире, где человеку известен его резус-фактор, где любое чувство можно объяснить химическими процессами, ценность и непредсказуемость жизни становится не менее очевидной.

Марио волнуется:

– Мы живем в мире, где наряду с открытиями и достижениями человеческого ума процветают разнообразные формы варварства: люди едят мясо, птицу, причем их непристойные части в том числе, люди изменяют хромосомы внутри зародыша, люди меняют структуру атомов, извращаются, как хотят. В такой ситуации мы не можем допустить, чтобы нить Ариадны ускользнула из-под пальцев, лишь она спасает нас от слепоты, от оков, от высоких тюремных стен, от смятения и безумия. Я имею в виду красоту и страстное влечение к ней. И конечно, любовь к любви, потому что любовь позволяет идти вперед, покорять вселенную, творить: искусство творит человека, но и человек творит искусство. Искусство должно увековечить искусство нашей любви! Прежде чем мы превратимся в камни, в землю и реки, в песок и драгоценные жемчужины на дне океана, которые вода носит от одного края Земли к другому. Послушайте меня: для несчастных, одиноких, обреченных на смерть, раненых ангелов, гениев, которыми мы являемся, со слабыми сердцами и отмирающими клетками, существует лишь одна радость – подарить миру, этому нерушимому пространству, незыблемой пустоте – удовольствие, сияние звезд во взгляде, красоту. О да! Единственно верный путь выживания, способ победить смерть, оставить о себе память, проложить след – это что-то сотворить. Бойтесь умереть, если после вас ничего не останется, если вы не сотворили нечто большее, чем вы сами. С другой стороны, вы можете с высоты смотреть на мир, на его богов, на вековую агонию, на тела, которым уготованы гробы, если ваша красота высечена лишь в камне.

Марио поднимает руки и лицо к небу. Ему трудно дышать.

– Пока не погасло солнце,

И свет, и луна, и звезды…[11]

Эммануэль расцепляет руки и разгибает ноги. Смотрит на Марио так, словно он говорит с берегов Клонга. Он продолжает:

– Да, в какой-то момент все моменты истории сыграли свою роль. Даже христианство. Однажды к людям, одичавшим от жертвоприношений и колдовства, к этим племенам, обезумевшим от страха и подозрительности, явился человек. Он сказал: любите друг друга! Вы все братья! Не существует никакой избранной расы, ни рабов, ни проклятых. Я избавлю вас от кровопролития и от мифов, от идолов и химер, от давления первородного греха. У ваших священников с их книгами и храмами нет ответов на все вопросы, вы должны сами себе задавать вопросы, но при этом понимать – возможно, вы никогда не найдете ответа. Бесконечный, пусть и безрезультатный, поиск ответов формирует ваше бытие и делает вас свободными. Вас оценят лишь за поступки… В тот день мир шагнул вперед. Затем смысл Евангелия был утрачен; доктрина прогресса стала великой системой принуждения, в которой любой жизненный порыв классифицировался как грех. Мессия сдвинул мир с мертвой точки, но ему помешала церковь. Теперь вы должны принести в мир весть о любви. О любви, которая ни для кого не может считаться оскорблением. О любви, избавляющей от стыда, о любви, перед безумствами которой только лицемер отведет глаза. Такая любовь способна развеять обман, снять туманную завесу, но одновременно пообещать человеку очарование тайны и великие открытия. Такая любовь побеждает слабость и страх, помогает восторжествовать радости жизни. «Наслаждайся жизнью с женщиной, которую любишь», – восклицает Экклезиаст. «Все, что может рука твоя делать, по силам делай, потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости». Наши тела стоят того, чтобы мы плакали от любви: «Нет, не небеса мне нужны! – заклинала умирающая. – Не небеса, а мой возлюбленный!» Про любовь к смерти, о которой кричит помешанный, мысль отвечает, что верить надо лишь в добродетели жизни, в праздник плоти живых: «Лучше живая собака, чем мертвый лев…»[12] Лишь презрение плоти делает плоть бренной, и лишь стыд за свою наготу делает наготу постыдной. Если и есть в мире что-то святое, то это половые органы. Счастлив, кто, умирая, сможет сказать: «Я сделал ставку на свое тело, и жизнь не прошла даром». Эммануэль, я не боюсь и не стыжусь того, что делаю ставку на ваше тело.

Марио берет себя в руки и начинает говорить уже более спокойным тоном:

– Священник не мог осмелиться продвинуться достаточно далеко – до эросферы, на пути к которой ноосфера лишь этап. Эротизм – секретное название эволюции – представляет собой постепенное одухотворение материи. С помощью одного лишь мозга истину не познать, нужен запал, нужен орган-творец, открывающий нам нечто большее, чем просто природа, открывающий нам вселенную и пространство за ее пределами. Оставшись без полового органа, человек бы погиб. Если человеческий мозг превосходит по размеру мозг ангелов, если он не просто кибернетическая ткань, то лишь потому, что в нем текут реки спермы. Фаллос – наш шанс, без него мы были бы машинами с холодными бесчувственными телами.