Сами мы не местные... Часть 2 - Стая Диких Чебурашек

Левиафан придержал меня, не дав первому рвануть внутрь. Не забыть бы сказать спасибо потом, ибо в таком состоянии я бы точно своей тушкой пересчитал все ступеньки, ведущие вниз. Почему-то даже не подумал, что дверь может вести в подвал.

Ифрит, первый заскочивший в проход, тут же попытался не пустить меня дальше, но сзади напирал левиафан, поэтому джинну пришлось смириться. Выглянув из-за его спины, я в шоке застыл. Комнату скорее напоминала средневековую пыточную, чем подвал. Повсюду цепи, хлысты, какие-то ржавые железяки, впечатление портил только небольшой уютный диванчик в углу и столик рядом, с напитками. Там кто-то сидел, видимо застыв на месте не без помощи джинна, который как раз в это время растопырив пальцы что-то шептал, зло прищурив глаза. Движение в другом углу привлекло внимание, и я тут же прикусил до крови губу, чтоб не заорать. Там, в паре сантиметрах над полом, раскачивался Мар, прикованный цепью за руки к потолочным балкам. Он являл собой жуткое зрелище — весь в крови, синяках и вздувшихся рубцах от ударов кнутом, валявшимся там же рядом в луже крови. Еще пару часов назад блестящие волосы, сейчас сбились в колтуны, а некоторые пряди явно были выдраны, оставляя после себя рваные раны на голове.

Голос полностью отказался меня слушаться, но может и к лучшему. Рванув к парню, я растерянно притормозил рядом, боясь к нему прикоснуться и про себя отчаянно молясь, чтоб он оказался жив. Меня тут же отстранил левиафан, который, не напрягаясь, разжал пальцами железные обручи, обхватывающие запястья вампира.

Подхватив Мара, я осторожно прижал его к себе, не давая упасть, чувствуя как его кровь, пропитывая мою одежду, теплым пятном расползается по животу. Постарался нащупать пульс, но руки так дрожали, а в ушах шумело, что сразу не вышло понять — жив или мы опоздали.

Тем временем левиафан уже что-то нашептывал, водя руками вдоль всего тела парня. Прямо на глазах раны закрывались, а рубцы начинали бледнеть, затем и вовсе исчезая. Через пару минут уже ничего, кроме засохшей крови на коже и залысинах на голове, не напоминало о происшедшем. Шум в ушах чуть притих и мне наконец удалось различить еле слышное дыхание вампира. От сердца тут же отлегло, с большим трудом получилось немного разжать оцепеневшие пальцы и привалиться спиной к стене, не выпуская из рук Мара.

Только сейчас я вдруг сообразил, что джинн так и не подошел к нам, оставшись рядом с тем, кто сидел на диванчике. Взглянув в ту сторону, я с изумлением увидел, как ифрит, достав откуда-то полупрозрачную тонкую плеть, проделывает какие-то манипуляции над так и застывшим в неудобной позе мужчиной. Присмотревшись внимательней, я, по недавним воспоминаниям Мара, признал в нем его брата Витуса. Вот же тварь.

Как раз в это время в подвал ввалились мои отцы, их сопровождали мужчины в форме. Ольвид быстро окинув взглядом всех нас, расслабленно прислонился к стене, а Рейв направился ко мне. Аккуратно разжав мои руки, он, сняв свою шубу, тут же завернув в нее вампира, взял парня на руки и направился к выходу. Вскочив, я поспешил за ними, только у выхода притормозил, когда услышал вопрос мужчины в форме.

— Что с ним?

— Умерла, — безмятежно выдал ифрит, невинно похлопав глазами.

— Следов магического вмешательства нет, физического тоже, — удивленно поведал остальным один из представителей правопорядка.

— Странно…

— Не мог же он просто так…

— Сердц слабый… — уже ступив на лестницу, услышал нарочито невинный голос джинна.

Уже оказавшись в доме, я немного начал приходить в себя. До этого все чувства будто были отделены в какой-то вакуум, только изредка прорываясь наружу, сейчас же все они разом накатили на меня. Сидя рядом с лежавшим на кровати парнем, я перебирал всё, что произошло. А если бы возбуждение и дальше приглушало чувства Мара, и я не смог бы услышать вовремя? Если бы не успели, если бы я не понял, если бы не получилось настроиться, если бы… Накатила злость на сволочизм некоторых существ, которые не умеют признавать поражения. Даже понимая, что Витус уже наказан, все равно хотелось вернуться и хоть труп пнуть.

В комнату вернулся Рейв.

— Мартим к вечеру придет в себя, не переживай. Левиафаны, как целители — одни из лучших, — взглянув на мой взъерошенный вид, пояснил отец. Остановившись напротив, он серьезно оглядел меня: — Яр, поясни как ты умудрился ощутить парня, хотя на нем были одеты оковы, предназначенные глушить всё?

— А я знаю? — пожав плечами, недоуменно посмотрел на отца.

— Странно… Ладно, оставим это на потом, — затем, усмехнувшись чему-то, осведомился: — Там твои друзья явились, не расскажешь кто их так пожевал?

— А сами что говорят? — тут же поинтересовался я.

— Оба упали. Похоже, несколько раз… По их состоянию можно добавить, что падали с крыши дома, потом забирались назад, и снова падали…

Я уже было хотел пойти проверить, но отец меня успокоил, что ребятами сейчас занимается левиафан.

— Они как узнали, что произошло с Мартимом, хотели сразу сюда идти, но это семейное дело, я запретил. Шумные они у тебя… — добавил Рейв, насмешливо взглянув в мою сторону.

— А Ольвид очень злится? — все же спросил я.

Рейв, устроившись в кресле у изголовья кровати, пристально взглянул на меня.

— О нем я и хотел с тобой поговорить. Он сейчас разбирается с представителями закона, — заметив как я вскинулся, тут же успокоил: — Всё в порядке, штраф заплатит за взлом защиты, заодно прояснит события, связанные с Витусом. Мару предстоит вступать в наследство, а мы, как опекуны, должны подписать некоторые документы, этим Ольвид и займется.

— Ты об этом поговорить хотел?

— Нет, о твоем отношении к нему, — со вздохом пояснил Рейв.

— Нормально я к нему…

— Не ври, — насмешливо прищурившись, перебил отец. — Ты его явно недолюбливаешь. Вот только понять не могу, почему?

— А что тут понимать? Именно Ольвид третировал прежнего Яроша, а сейчас пытается и на мне свои фокусы с дрессировкой показывать, — стараясь, чтоб прозвучало не очень обиженно, попытался объяснить я.

— Зря ты так… Ольвид очень любил Яроша, просто открыто показывать свои чувства — не в его характере. Да и не третировал он его, скорее он таким способом пытался заставить мальчика, наконец, взглянуть на мир по-взрослому, слишком я и мать баловали малыша…

— Но я же вижу каким взглядом он провожает постоянно меня, — все-таки не удалось спрятать обиду, и прозвучало как-то по-детски.

Рейв устало прикрыл глаза и вздохнул.

— Пойми, нам обоим очень больно потерять сына… Да, пусть он и не был идеалом, но он был нашим малышом, которого любили все. Морфы всегда славились подвижной психикой, мне и Виги немного проще принять тебя, а вот Ольвиду… Дай ему время. Как только он поймет, что в тебе многое осталось от Яроша, он примет тебя.