Сами мы не местные... Часть 2 - Стая Диких Чебурашек

— Факас и Флок, вы останетесь тут? — парни тут же запротестовали. Рейв взмахом руки велел им заткнуться. — Внутрь храма вас не пустит. Туда ход только тем, кто принимает участие в обряде. В таком случае, Китнис пойдет со мной в порт, а Мият сходит к своему дружку в бухту и попросит(!) явиться на пристань. Договорились?

Наг кивнул, а Миха только согласно прикрыл глаза. Похоже его тоже до сих пор мучает похмелье.

Почему-то скептически взглянув на меня, отец продолжил:

— Ярош и Марим, после обряда может накатить сильное возбуждение, просто перетерпите, как только кровь успокоится — оно сойдет.

Ещё раз деловито оглядев наши помятые морды, он вдруг рявкнул:

— Встать! Привели себя в порядок! Даю минуту!

Вот откуда он знает любимые команды нашего боевика? Я и сам не понял — как и когда умудрился подхватиться и рвануть одним из первых в ванную. Даже забыл, что голова болит, а в животе всё будто в холодец превратилось.

Храм снаружи рассмотреть не успел, слишком спешили все. Только заметил белые колонны при входе, на которых восседали горгульи. Миленько.

Само полукруглое помещение впечатлило размерами потолков, уходивших куда-то ввысь, а стены были украшены витражами, изображающими битвы. В центре находилось возвышение, исчерченное рунами и пентаграммами. Вокруг него стояли странные статуи изображающие мужские фигуры. Откуда-то из памяти Яроша пришло понимание. Мужчина с развевающимися одеждами — воздух, с лепестками пламени в руках — огонь, с рыбьим хвостом — вода, волосы достающие до пола — земля. Рядом с каждой фигурой тренога с позолоченной чашей, в которой чадит огонь. Самое удивительное, что свет, еле пробивающийся от темных витражей, будто сосредоточился на этих фигурах, не освещая больше ничего.

Самое неприятное — оказалось, тут стоит полог молчания, даже спросить Рейва ни о чем не получилось.

Откуда-то из темноты отделилась невысокая фигура в капюшоне, приближаясь к нам медленной стелящейся походкой, будто паря над полом.

Отец тут же поклонился этому существу и, на прощание сжав мое плечо, молча вышел. А на меня накатил страх. Снова вляпался куда-то. И самое обидное — никто ведь не спросил, хочу ли я брататься с Маром. Взглянув на бледного вампира, сам себя тормознул. Ведь и ему выбора не предоставили, поставив перед фактом. Интересно, зачем это отцу нужно? Ведь уверен, что легко можно было найти другой выход… Судя по всему, наша семья итак имеет немаленькое влияние в империи. Неужели за счет Мара собирается еще укрепить его? Но как?

Пока раздумывал, фигура подплыла ближе и жестом указала, чтоб мы стали в центре возвышения.

Момент, когда это существо достало светящийся кинжал, я пропустил, зато очень даже заметил, как этот козёл полоснул им по моей руке. Хоть бы предупредил! Пока я возмущенно пытался зажать руку и остановить текущую кровь, этот гад умудрился и вампира покоцать, судя по негодующему лицу парня.

Затем это существо, вцепившись в наши руки ледяными пальцами, связало их какой-то красной тряпкой. Надеюсь, она стерильная.

Пока мы непонимающе пялились по сторонам, фигура достала, будто из воздуха, бокал с красной вязкой жидкостью, и начала разбрызгивать ее на руны под нашими ногами.

И вот тут меня накрыло чужими чувствами, от неожиданности едва не полетел наземь. Пришла боль, злость, одиночество и непонимание. Хотелось дернуться обратно, вырваться из опутавшего нас круга, кричать, стонать — все, что угодно, лишь бы избежать этого. Сам не понял как и когда вцепился в вампира, ведь так необходима стала опора, чтобы не чувствовать себя совершенно одиноким в этом водовороте боли и пустоты. Ощутил, как Мар тоже ухватился за меня, будто пытаясь впечатать свое тело в мое, теперь стало даже непонятно где я, где он. Пальцы запутались в его волосах, тело сотрясала дрожь.

А затем пришла она… жажда. Только сейчас я понял, какой это кошмар и почему вампир так радовался, избавившись когда-то от нее. Всепоглощающее чувство, которое не отпускало ни на секунду. Она стала наркотиком, все мысли и желания мгновенно сосредоточились только на ней. Она, словно живая, стала вытягивать из меня всю мою волю к сопротивлению. Чьи-то пальцы сдавили мои плечи сильней, с трудом, будто толчками, стала возвращаться память — я тут не один. Не отпускать, сильней обнять, покрепче стиснуть, уронить голову ему на плечо. Сейчас он — мой якорь.

Вспомнил последние перед обрядом слова отца и попробовал открыться и принять. Было страшно, по-настоящему, до зубного скрежета, до стиснутых кулаков, только услышав стон боли, сообразил, что, запутавшиеся в волосах вампира пальцы, сейчас чуть скальп с него не содрали. С трудом разжав их, сделал еще одну попытку открыться.

Чужие воспоминания, словно пыльным мешком ударили по мне, мельтеша перед глазами и по крупицам впитываясь в меня. Это жутко, страшно и в то же время невероятно интересно — очутиться в чужой памяти, ощущая, как она становится твоей. Ты будто теряешь себя и становишься совершенно другим. Он — это ты, ты — это он. Живешь чужой жизнью, чувствуешь, видишь всё то, что было, плачешь и смеешься, корчишься от боли и проваливаешься в эйфорию после того, как попробовал свою первую жертву. Не знаю сколько прошло времени, минута или вечность, когда, наконец, вся эта круговерть в голове прекратилась.

А затем пришло чувство полета, легкость во всем теле. Веки потяжелели, а дыхание снова перехватило, только сердце, как сумасшедшее, бешено колотилось у самого горла, словно пытаясь вырваться на свободу. Только чье-то, чуть подрагивающее тело рядом, вплотную прижимающееся к тебе, удерживало и не давало взлететь, забывая обо всем. С трудом разлепив тяжелые веки, взглянул в ошеломленные глаза вампира, зеркально отражающие и мои чувства.

Буквально сразу перед нами снова появилась та странная фигура, занимающаяся обрядом, жестом указывая на выход. Ну и ладно, не очень-то и хочется тут находиться. Еле передвигая ногами, последовал за вампиром.

Не успел переступить порог храма, как на меня жаркой волной, сопровождаемой струей мурашек вдоль позвоночника, накатило возбуждение. Даже ноги подкосились, пришлось привалиться к ближайшей колонне, чтобы не упасть.

Похоже, с вампиром творилась такая же ерунда. Он безумным взглядом скользнул по моему лицу, даже дернулся в мою сторону, но тут же упрямо сжав губы, рванулся в сторону и быстро исчез между деревьями, растущими вокруг храма.

Тело стало потряхивать от возбуждения.

Млять, где тот джинн, который всё это время умудрялся одной фразой угомонить мои гормоны?

Попытался мысли переключить на что-то другое, но куда уж там… Меня уже просто колотило, а внутри будто огонь пылал.