Алая птица - Анна Рудольф

— Все я, Ваша Милость! Не велите казнить! — Фани бухнулась на колени, заламывая пальцы. — Как госпожа вернулась с танцев вся красивая, я аж засмотрелась на платье! Госпожа не пожелала в комнате остаться, а пошла прямиком в подземелья по поручению господина Рунара. Не моего ума дело, что у них там за дела… — она осеклась, смекнув, что сболтнула лишнего, и продолжила с еще большим напором. — Я взглянула на платье и не сдержалась, надела, а потом и диадему. Все, чтоб Его Высочеству понравиться… Направилась прямиком в его покои, а там он печальный сидел в одиночестве. Невеста, говорит, с другим хотела сбежать. Ну, я его и… утешила. Сердцу не прикажешь, Ваша Милость! Голову потеряла от Его Высочества… — в конце она вовсе ударилась в слезы.

Королева повернулась к Рунару, и тот с готовностью подхватил:

— Айрин провела ночь в подземелье, Ваша Милость. Оттуда ее доставила стража.

От части это было правдой — тюрьма, в которую их посадили на ночь, вполне могла бы сойти за подземелье.

— Мне все ясно, — произнесла Катриса и с помощью слуги поднялась с кресла. — Отпустить моих магов. Сын, тебе придется понести наказание за свое легкомыслие…

— Разве не очевидно, что они врут⁈ Нам нужно Око души, — возмутилась Медовия, но королева остановила ее взмахом руки.

— Это легко проверить и без артефакта. Девушек осмотрит лекарь.

После небольшого ступора Фани согласно замотала головой. Все взгляды оказались прикованы к Айрин. Той ничего не оставалось, как согласиться, хотя после инцидента с кастрированным магом ей хотелось нацепить на себя шипастый доспех.

Отдав последние распоряжения, Катриса удалилась. Король, до того хранивший мрачное молчание, властно заговорил:

— Моя жена — женщина невероятной доброты. Вам всем очень повезло. Мы продолжим поиски пропавшей диадемы. Служанку высечь и оставить на позорном столбе до заката. Эдгар, задержись, мы поговорим о твоей помолвке. Что касается тебя, — он подошел к Айрин и повернул ее голову на бок, открывая шею. Рунар вовремя успел перехватить иллюзию — она ясно ощутила его магию. — Не забывай свое место. Свободны оба.

Маг схватил ученицу за руку и выволок из приемной, пока она не натворила глупостей в попытке смягчить приговор для Фани.

— Я позабочусь об этом, — пообещал он на ходу.

— Но ее же только что увели! — воскликнула Айрин, выворачивая руку из его хватки.

Ее иллюзия рушилась на глазах, и она вовремя заметила это, успев зажать в кулаке разорванный ворот рубашки. Всевышний, какой стыд!

— Я не могу спасти всех, — прошипел маг и укутал Айрин слоями заклинаний. — Хочешь занять ее место?

Воспитание и моральные устои требовали ответить согласием. По ее вине невинную девушку отхлещут плетью у всех на виду, в то время как Айрин выйдет сухой из воды. Но стоило ей представить себя у позорного столба, как внутри все скрутило от страха.

Рунар правильно понял причину ее метаний.

— Не строй из себя мученицу. Фани знала, на что шла. Я позже выплачу ей компенсацию.

Прежде чем втолкнуть Айрин в ее комнату, он серьезно спросил, не пострадала ли она от действий патрульного мага. При этом его голос звенел от злости.

— Пострадала только моя гордость, — огрызнулась она. — Кто-то может принести мне бадью и мочалку?

— Моя ванная в твоем распоряжении, — расщедрился Рунар. — Как закончишь, пошли за мной Жули. Я постараюсь решить вопрос с нашим шпионом, потом схожу с тобой к Флавнису. До приезда шарибцев осталось недолго, а нам надо репетировать танец. И еще кое-что. Я достал тебе книжку на вечер.

Позже Айрин узнала от Жули, что принцу удалось смягчить наказание Фани. Теперь она была вынуждена отдраить всю королевскую кухню. Работа каторжная, зато спина целее. На душе Айрин ощутимо полегчало.

От «Песен ледяных ветров» она пришла в полный восторг. Помятые страницы едва не рассыпались у нее в пальцах, и в некоторых местах чернила выцвели, но все неудобства компенсировались заметками, написанными знакомым почерком барона Олимандера.

После купания она осталась в покоях Рунара. Жули помогла ей придвинуть тахту ближе к камину, где Айрин устроилась в ворохе одеял. Ее собственная комната с каждым днем все больше напоминала холодильный погреб. По утрам — она просыпалась до рассвета — Айрин замечала изнутри на окнах и подоконнике хрупкие узоры инея. Зачарованного платка больше не хватало для обогрева, а цены на дрова резко взлетели в преддверии зимы. В пору было украсть у плотника топор и идти самой рубить лес, только за это также полагался налог.

Поэтому она ухватилась за возможность погреться и осталась, тем более, что Жули принесла ей оставшиеся с завтрака закуски и подогретое вино, а также флакончик с успокоительным зельем от лекаря и черный камень размером с кулак, мгновенно посветлевший при прикосновении Айрин. Жули тотчас завернула артефакт в тряпицу и передала кому-то снаружи.

— Что это значит?

— Не беспокойтесь, госпожа. Вицент решил вас не беспокоить после случившегося, а потому использовал камень чистоты, чтобы убедиться в вашей невинности. Если я понадоблюсь, зовите.

Айрин смущенно пожевала губы и прижала к груди драгоценный свиток с «Песнями».

Кем бы ни являлся барон Лутар Олимандер, она обязана была встретиться с ним! Благодаря его записям, она уже начала разучивать эскальтскую письменность. Вместо привычных букв северяне использовали символы, из частей которых составлялись отдельные руны, а еще в северном языке было пугающее количество всевозможных артиклей, суффиксов и окончаний. Без комментариев и подстрочного перевода, выполненного бароном, «Песни» оставались бы строчками геометрически выверенных знаков. Сколько бессонных ночей Лутар потратил на помощь незнакомке?

Она еще раз прочитала эскальтское название сначала про себя, а потом шепотом:

— «Litaen ovi les Silteran Simanetfi».

— Ты что-то сказала?

Всевышний, она совсем забыла про Рунара, изучавшего содержимое сундука в углу комнаты!

— Ничего, просто читаю вслух.

Он недоверчиво хмыкнул, затем с хрустом размял шею и внимательно посмотрел в кристально-честные глаза северной колдуньи.

— Я нашел тебе учителя по шарибскому, завтра у тебя первый урок.

Она не хотела учить шарибский. Она хотела, чтобы барон Олимандер учил ее эскальтскому!

— Что-то известно про шпиона?