Все, что мы оставили позади - Кэрри Лонсдейл

В этом доме они с Эйми собирались растить своих детей. У них были масштабные планы по расширению – достроить второй этаж и сделать пристройку сзади. Предполагалось, что с годами они будут любить друг друга сильнее и состарятся вместе. Вместо этого она вышла замуж за другого мужчину, и теперь у нее дочь.

«Как она назвала свою малышку?»

Джеймс выругался про себя и захлопнул крышку ноутбука.

Слава богу, Эйми больше не жила там. Он не знал, как реагировать на то, что она с другим мужчиной. Но, черт подери, он чувствовал себя как преследователь, когда искал с помощью Google ее или ее дом. Или ее кафе. Джеймс не мог с этим справиться. Тот же голод, который заставлял его писать картины, теперь заставлял узнавать об Эйми все, что только возможно.

Он не заслужил ее, и в самой глубине души понимал, что должен положить конец этой одержимости ею. Но и с этим он не мог справиться. Джеймс хотел, чтобы она вернулась, ему нужно было, чтобы она вернулась, точно так же, как нужен был воздух, чтобы дышать.

После утренней прогулки с сыновьями по заповеднику за домом, Джеймс оказался на тротуаре у «Кафе Эйми». Он не собирался заходить туда, но ближайшее свободное место для парковки было через три дома, а мальчики проголодались. Вернее, они умирали от голода, как уточнил Марк во время их экскурсии. Время завтрака давно миновало.

Над головой скрипнула вывеска, и Джеймс поднял глаза. Он мгновенно узнал логотип. Кофейная кружка под похожим на торнадо завитком пара. Джеймс сам набросал его, примитивный рисунок, далекий от того, что он мог бы придумать. Но ему хотелось подогреть интерес Эйми к открытию собственного ресторана, тогда как сам планировал открыть художественную галерею. В то время они оба работали на своих родителей. Джеймсу даже в голову не приходило, что Эйми использует этот простой набросок, но это глубоко тронуло его. Как будто она вплетала частицы Джеймса в свои мечты.

Одетый в мятую рубашку, шорты-чино и шлепанцы, Джулиан провел рукой по лицу и заглянул через стекло.

– Выглядит хорошо. Давайте поедим здесь, – сказал он по-испански, откровенно игнорируя просьбу Джеймса говорить по-английски. Занятия в школе начинались через два месяца, поэтому детям следовало привыкать постоянно говорить на английском.

– Нет, – отрезал Джеймс. Было позднее утро, и он тоже хотел есть. Но в это кафе он не войдет ни при каких обстоятельствах.

Джулиан насупился и закрыл уши своими вечными наушниками.

– Я есть хочу, – захныкал Марк на английском с сильным акцентом.

– Я тоже, приятель. – Джеймс потянулся к руке Марка и едва не споткнулся от удивления, когда крошечная ручка сына вцепилась в его пальцы.

– Я не вижу отсюда меню. – Джулиан проскользнул внутрь.

– Джулиан!

Марк вырвал руку и поспешил за братом.

Джеймс выругался, посмотрел вдоль улицы на ресторанчик, в который планировал отвести мальчишек. «И что теперь?» Ждать ли ему здесь, на тротуаре, как идиоту, и надеяться, что дети вернутся, когда поймут, что он не пошел за ними? Или наплевать на все и зайти?

Через окно он увидел, как Джулиан делает заказ.

– Вот дерьмо!

Ничего не поделаешь.

Джеймс распахнул дверь. Колокольчики у него над головой заплясали, описывая широкую дугу и ударяясь о зеркало в деревянной раме. Головы повернулись в его сторону. То самое внимание, которого он не хотел. Он коротко кивнул присутствующим и застыл. Дальние стены украшали фотографии, надписи и картины. Его картины.

После всех этих лет Эйми сохранила их. Он смотрел на них, не моргая: сельские амбары у подножия холмов, луга, покрытые утренней росой и смотрящие на океан, леса, пронизанные солнцем, или лунный свет, отражающийся от водопадов в Йосемитском заповеднике. Джеймс шумно выпустил воздух, рука скользнула в передний карман, схватилась за помолвочное кольцо, словно утопающий за соломинку.

– Джеймс?

Сухожилия вокруг ушей напряглись при звуке его имени. Он медленно обернулся и оказался лицом к лицу с сильно беременной женщиной. Она смотрела на него так, словно он воскрес из мертвых. В каком-то смысле, так оно и было. Губы женщины дрогнули, она ахнула и отступила назад. Ее глаза расширились. Этот васильковый цвет он узнал бы где угодно.

– Кристен, – произнес Джеймс скрипучим голосом. Она была прежней и в то же время другой. За семь лет жена его лучшего друга стала более зрелой и красивой.

– Это ты. Это в самом деле ты. – Кристен бросилась ему на грудь и обняла так крепко, как только позволял ее большой живот.

Это было первое объятие за долгое-долгое время. Лицо Джеймса напряглось, пока он боролся с нахлынувшими эмоциями, и все же он сумел взять себя в руки. Он не ответил на объятие Кристен, а лишь неловко похлопал ее между лопатками.

Она отклонилась назад, чтобы посмотреть на него.

– Ник говорил мне, что ты возвращаешься домой, но я в это не поверила. Потом я так ждала, когда ты появишься. И вот ты здесь. – По ее щекам потекли слезы. Глупая улыбка широко растянула губы, и вдруг Кристен возбужденно подпрыгнула. – Господи, ты здесь! – взвизгнула она.

Джеймс поморщился. Его взгляд метнулся в сторону кухонной двери, потом в коридор в задней части зала, потом вернулся к Кристен. Та по-прежнему подпрыгивала и визжала. Улыбка все-таки добралась до губ Джеймса. Нет, Кристен не слишком изменилась, если не считать живота. Он глупо уставился на ее живот:

– Ты беременна.

Она фыркнула:

– Опять. Я знаю.

Ник однажды приезжал к нему в Пуэрто-Эскондидо. Когда он не смог дозвониться до Эйми, он позвонил Томасу. Номер Ника был третьим телефоном, который набрал Джеймс. Ему нужно было услышать от Ника, что все, сказанное Томасом, правда. Он был бы только рад, если бы это оказалось ложью, в отличие от всех тех выдумок, которыми Томас кормил его долгие годы. Но то, что его бросили в Мексике, оказалось абсолютной чудовищной правдой. Ник подтвердил это одной отрезвляющей фразой: «Да, все это так».

Через несколько дней Ник уже был у Джеймса в Мексике и рассказал о том, что произошло за те шесть с половиной лет, который выпали из его жизни. Джеймс узнал об Эйми, о том, что она продолжала его искать, потом нашла, но только для того, чтобы отпустить и позволить ему коротать свою жизнь в роли Карлоса. Ник тогда усадил Джеймса, потому что он мерил шагами гостиную, словно сумасшедший, запертый в тюремной камере, и сообщил холодные, суровые факты об Эйми. Она любит другого мужчину. Она замужем, и у нее дочь. Из всех новостей, которые услышал Джеймс, именно эта разбила ему сердце. Она едва не уничтожила его.

Джеймс швырнул в стену стакан с виски, и он разлетелся на серебристые осколки, как и его сердце.

И вот теперь жена Ника беременна третьим ребенком.

Кристен провела рукой по животу и скорчила гримасу:

– Еще четыре месяца ходить.

– Ты хорошо выглядишь, – честно сказал ей Джеймс.

– Ты тоже, – ответила она. Ее неудержимое веселье испарилось. – Рада тебя видеть. Я никогда не думала…

На кухне звякнули кастрюли. Оттуда донеслись голоса, привлекая его внимание. Сердце Джеймса забилось быстрее.

– Она…? – Он с тревогой посмотрел на Кристен. – Она здесь?

Та покачала головой:

– Она сегодня утром не приходила.

Джеймс шумно сглотнул. Эйми тут нет, и это к лучшему. При свидании с ней аудитория ему не нужна.

Джеймс почувствовал, что его тянут за подол рубашки. Он посмотрел вниз, на Марка.

– Можно мне пончик, пожалуйста?

– Мы не будем здесь есть, Марк.

– Вам что-то еще, сэр? – крикнула Джеймсу кассирша. Его старший сын, стоявший первым в очереди к кассе, с вызовом посмотрел на отца.

– Джулиан! – рявкнул Джеймс. Не едят они тут, как же. Он свирепо посмотрел на сына.

– Что? Я есть хочу. – Джулиан поднял руки, молча спрашивая, в чем проблема. На его лице появилось выражение показной невинности, когда он проходил мимо отца и Кристен. Брови Кристен взлетели почти к самым волосам, собранным в «конский хвост», а Джулиан миновал паутину беспорядочно расставленных столиков и плюхнулся на свободный стул.

Кирстен фыркнула:

– Я смотрю, не у одной меня рук не хватает.

Джеймс заворчал, но уголок его рта пополз вверх. У них нашлось кое-что общее. Они были родителями.

– Почему бы вам не присоединиться к нам? Мы только что сели. – Она указала на столик неподалеку от Джулиана, за которым малышка в высоком стульчике с удовольствием ела овсянку. Еще одна девочка с испачканными джемом губами стояла на стуле и напевала.

– Сядь, Николь, – приказала Кристен.

Девочка села.

– Я рада, что этот будет мальчиком. – Она похлопала себя по животу.

– С мальчиками не намного легче, – признался Джеймс, думая о кругах, которые нарезали вокруг него Джулиан и Марк.

Кристен вздохнула.

– Они просто другие, насколько я понимаю, верно? – Она махнула головой в сторону кассы. – Иди, сделай заказ, и садитесь за наш столик.