Все, что мы оставили позади - Кэрри Лонсдейл

Имельда каждый день обедала в «Ла-Пальма». В одно и то же время и за одним и тем же столиком. Она часами сидела за едой, встречалась со служащими и работала с таблицами. Я доверял Имельде не больше, чем Томасу, то есть мое доверие приближалось к нулевой отметке. Никакого доверия. Но в одном я мог на нее положиться, это было ее расписание. Ему Имельда никогда не изменяла.

Я прошел через лабиринт столиков и встал напротив нее, спиной к океану. Она быстро печатала на ноутбуке, в ухе Bluetooth, брови сведены. Имельда была в белой шелковой блузке и одной из своих суперпрямых облегающих серых юбок. Каждый день она надевала однотипный наряд, как и в тот день в больнице, когда она назвалась моей сестрой.

«Черт побери».

Вот так, я снова разозлился на нее.

Мои глаза были прикрыты линзами темных очков, и я посчитал про себя до десяти, глядя, как сёрфер исчезает на спуске с волны, потом постучал костяшками пальцев по столу, чтобы привлечь внимание Имельды. С этим пора покончить.

Она подняла глаза с выражением удивления и нетерпения. Потом ее глаза расширились.

– Карлос! Что ты здесь делаешь?

Имельда встала, схватив со стола шариковую ручку. Она перекатывала ее между пальцами и улыбалась.

– Я получил от тебя сообщение. Что такого важного ты не можешь сказать мне по телефону?

– Sí, sí, конечно. – Она указала на кресло рядом со мной. – Садись, пожалуйста.

Я демонстративно посмотрел на часы, потом сел, расставив колени и положив локти на ручки кресла. Ноги дернулись.

Имельда вернулась на свое место, щелкнула ручкой.

– Как мальчики?

Мои глаза сузились, когда я посмотрел на эту ручку. Имельда держала в руке похожую ручку, раздражающе щелкая ею, когда объявила, что она не моя сестра, а я не Карлос. Между ее рыданиями и нервным щелканьем я мучительно долго вытаскивал из нее всю историю. Возможно, мне только показалось, или время действительно замедлилось, я не мог понять. Вся та неделя помнилась смутно.

Оглядываясь назад, я думаю, что всегда подозревал, что она что-то от меня скрывает. Редкие сны об Эйми и мое навязчивое желание написать ее лицо. Одно это могло бы стать достаточной причиной для того, чтобы понять, что что-то не так. Я долго ни о чем не спрашивал, потому что восстанавливался после травм, влюбился в Ракель, заботился о сыновьях, жил обычной жизнью. Но это были лишь оправдания. На самом деле я боялся. И из-за этого испытывал еще большее отвращение к самому себе.

Я провел ладонью по влажному затылку.

– Мальчики отлично. Они гостят у семьи Силва.

Имельда прокрутила ручку, как пропеллер самолета. Ее губы приоткрылись. Имельде хотелось задать больше вопросов о мальчиках, но подошел официант. Он предложил меню.

Я отказался.

– Ты уверен? Диего готовит очень легкое восхитительное блюдо – севиче из морского языка с лимоном. Идеальный вариант для такого ужасно жаркого дня. – Она обмахнула шею папкой с документами.

Я покачал головой:

– Мне нужно уйти через двадцать минут. Через час приземляется самолет Нат. – Имельда отпустила официанта, и я удивленно посмотрел на нее. – Почему все-таки ты работаешь здесь?

Она пожала плечами:

– Привычка. Как поживает Наталия?

– Хорошо.

Она летела сюда по делам, но планировала остаться на несколько недель. Наталия всегда проводила летний отпуск с нами.

Имельда вздохнула, зная, что никаких деталей она от меня не узнает.

Официант вернулся с капучино, который она заказала еще до моего прихода. Он поставил чашку и блюдце рядом с ее ноутбуком, слегка поклонился и ушел. Имельда надорвала пакетик с тростниковым сахаром. Она подняла чашку, подула на пенку и отпила, проверяя температуру.

Я дернул коленом и постучал пальцами по подлокотнику.

– Томас подписал бумаги.

Я застыл.

– Когда?

Она сделала еще глоток и поставила чашку.

– Прошлой зимой. Дела в гостинице идут лучше, чем два года тому назад.

Это было частью ее сделки с Томасом. Она изображала мою сестру, пока я восстанавливался физически, и перехватывала любой интерес, который я проявлял к тому, чтобы узнать, кто я на самом деле. А Томас дал ей взаймы денег, но при условии, что его имя будет вписано в документы о собственности.

Имельда сохранила свою гостиницу, а я получил отличную няньку.

– Он до сих пор посылает тебе чеки? – Томас еще и платил ей.

– Да. Но я перестала обналичивать их больше года назад.

– Почему он продолжает их посылать?

Имельда отпила капучино.

– Думаю, из чувства вины. Он ненавидит себя за то, что сделал с тобой.

Я не знал этого наверняка. Я не говорил с ним с того момента, как он уехал из Пуэрто-Эскондидо, это было в декабре.

– Томас сейчас под следствием за инсценировку твоей смерти. Полагаю, твоя подруга Эйми сообщила о том, что ты жив, когда добивалась судебного запрета для него.

– Он сам рассказал тебе об этом?

Имельда вернула чашку на блюдце и взяла ручку.

– Sí, мы все еще общаемся.

– После всего, что он сделал? – Я прикусил язык. Имельда щелкнула ручкой, и я выругался. – Томас продолжает следить за мной.

– Он заботится о тебе, Карлос.

– Мне на него наплевать. Он может сгнить в тюрьме, мне нет до этого дела.

Счастливое избавление.

– Томас не отправится в тюрьму за инсценировку твоей смерти. В твоей стране нет закона…

– В моей стране?

– Я не хотела… – Имельда откашлялась. – Ты прав. Прошу прощения. В Соединенных Штатах. Судя по всему, инсценировка смерти – не нарушение закона, а именно это Томас и сделал. Твои похороны были ненастоящими. Властей интересуют последствия твоей смерти. Они хотят знать, получил ли Томас финансовую выгоду.

Я смахнул пот с переносицы и вернул на место солнцезащитные очки «Мауи Джим».

– Донато – состоятельные люди. Я уверен, что получил.

– Ничего подобного. После ареста Фила дела у «Донато Энтерпрайзес» идут неважно. Твой пакет акций остается нетронутым. Томас управляет им по доверенности. Он так и не получил страховку после твоей смерти.

– Как мило с его стороны.

Имельда подняла глаза к потолку с видом потерявшей терпение старшей сестры.

– Свои вложения и счета ты можешь получить, когда захочешь.

А вот этого я не хотел. Она щелкнула ручкой. Мне захотелось вырвать эту ручку из ее руки и выкинуть с балкона.

– Нет, спасибо. Когда узнаешь об аресте Томаса, сообщи мне хорошую новость.

Я привстал и оттолкнул кресло, деревянные ножки поехали по плиточному полу.

– Сядь, Карлос, – это был тон старшей сестры. Я рассвирепел и остановился, так и не поднявшись окончательно. – Por favor[16]. Это касается тебя. Можешь сколько угодно ненавидеть меня и Томаса, но хочешь верь, хочешь нет, мы оба беспокоимся о тебе. И я люблю твоих сыновей.

Я снова опустился в кресло и поднял голову. По коже пробежал мороз.

– Какое отношение это имеет к ним?

Имельда посмотрела налево, потом направо. Она отложила ручку и подалась вперед.

– Власти задают Томасу вопросы о твоей смерти. Меня беспокоит, что они могут приехать за тобой, чтобы проверить все то, что рассказал Томас. Здесь только мы с тобой, – она отчетливо дважды стукнула по столу, – знаем о тебе правду. Томас передал мне твои новые документы. Я понятия не имею, где и как он их получил. Они настоящие, насколько я знаю, но если они поддельные…

Я перестал дышать. Не мог дышать. Спина вжалась в кресло.

– …меня могут посадить в тюрьму или депортировать.

Потому что, вполне возможно, я нахожусь в стране нелегально. Фальшивое удостоверение личности и отсутствие визы.

– Никто не должен узнать, что я тебе помогла. Я потеряю свою гостиницу. А ты, Карлос, – в панике сказала она, – можешь потерять Джулиана.

Глава 7

Джеймс

– Ты – сеньора Карла?

– Ну… да. – Она сказала это так, словно это не должно было его удивить.

Джеймс выругался. Он не мог в это поверить. Последние пять лет Клэр приезжала в Пуэрто-Эскондидо. Она достаточно сблизилась с Карлосом и его сыновьями, чтобы стать практически членом семьи. Она ни разу не сказала, кем приходится им на самом деле.

Джеймс сцепил пальцы на затылке и диким взглядом обвел кухню. Закончатся ли когда-нибудь ложь и предательство?

Марк промчался мимо него, обхватил Клэр за талию и прижался щекой к ее животу. Клэр ахнула, а потом на ее лице появилась самая широкая улыбка, которую доводилось видеть Джеймсу. Она положила руки Марку на спину, не отпуская его.

– Ты любишь его. – Слова Джеймса прозвучали как обвинение. Его охватило неприятное чувство. Он отвел глаза, завидуя тому, как тепло мать относится к его сыну. К своему внуку.

Джеймс сглотнул горький комок в горле. Как бы ему ни хотелось скрыть правду от Джулиана и Маркуса, рано или поздно придется сказать им, кто на самом деле сеньора Карла. Как эта новость повлияет на его сыновей вдобавок ко всем прочим переменам?