Все, что мы оставили позади - Кэрри Лонсдейл

– Я вижу тебя.

Ее плечи поникли, и я коснулся ее руки. Наши пальцы сплелись, и в моей голове возникла ужасная мысль, пробиваясь кверху, как делает это масляная краска, разведенная водой, эта мысль захватила меня целиком, заставляя отчаянно искать ответа:

– Это было по-настоящему? Ракель и я?

«Хоть что-то в моей жизни здесь было реальным?»

Наталия внимательно смотрела на наши соединенные руки. Она перевернула мою кисть и провела пальцем по линиям на ладони. От этого прикосновения мне стало щекотно.

– Нат, – взмолился я, мое сердце забилось быстрее. Я сжал ее пальцы. Неужели Томас подкупил и Ракель?

– Я думаю, что чувства моей сестры к тебе были реальными. – Она взяла мою руку в свои ладони. – Я никогда не видела ее такой счастливой, как с тобой. Она подарила тебе обоих своих сыновей.

Воздух ворвался в мои легкие.

– Хорошо. – Я откинулся на подушку. – Это хорошо.

Она прижала мою руку к груди.

– Отдохни немного, Карлос, – сказала Наталия, вставая. – Утром я уезжаю, а ты нужен мальчикам.

– Ты им тоже нужна. – Я поднял руку. – И мне.

– Я у них есть. – Она приоткрыла рот, замешкалась, коротко вдохнула и добавила: – У тебя я тоже есть. Ты нравишься мне, Карлос, очень нравишься.

Я покачал головой:

– Я не это имел в виду.

Она моргнула и отвернулась, покраснев от смущения.

– Ты мне тоже нравишься, но, послушай… – Я сунул обе руки в волосы.

Наталия снова села на кровать.

– В чем дело?

Мой взгляд метнулся в сторону коридора, по направлению к спальням Маркуса и Джулиана, и в груди стало тесно. Я сказал Эйми, что она никогда не получит назад своего Джеймса. Прошло уже почти два года, и я был убежден, что таким я останусь навсегда. Я всегда буду Карлосом. Но девять дней назад полное осознание своего состояния пробило крошечную дырочку в моей груди. Я понимал теперь, что никаких гарантий нет. Я мог остаться Карлосом до конца своих дней, а мог завтра проснуться Джеймсом. Все зависело от того, когда мой мозг будет готов справиться с травмой, которая спровоцировала это состояние.

– Когда я перестану быть собой, у них останешься только ты.

– Такого не случится, – ответила Наталия.

– Это может произойти. Существует реальная возможность. Я не доверяю никому из семьи Донато, так как же можно доверять человеку, которым я могу стать? Я не знаю, каким я был. Я могу оказаться таким, как Томас, или как тот, другой брат, о котором он мне говорил, – Фил. Тот самый, который попытался изнасиловать Эйми. Я не хочу, чтобы подобный человек оказался рядом с моими детьми, не говоря уже о том, чтобы он их воспитывал.

– Как ты можешь такое говорить? Ты и Джеймс – это один человек. То же тело, то же сердце.

– Но разум другой.

– У тебя та же самая душа. – Наталия положила руку мне на сердце, и я прижал ее к себе. – Я не могу поверить, что Джеймс может причинить детям боль. Став Джеймсом, ты будешь любить их так же сильно, как любишь сейчас.

– Мне бы твою уверенность.

Наталия раздвинула пальцы, лежавшие на моей груди.

– Возможно, однажды ты в это поверишь. А пока чем я могу тебе помочь? Что я могу сделать, чтобы ты успокоился?

– Я хочу, чтобы ты усыновила моих детей.

Она отпрянула.

– Что?

– Ты слышала.

Ее тяжелый взгляд уперся в меня. Я не отвел глаза.

– Ты говоришь серьезно?

– Очень серьезно. Я хочу, чтобы ты воспитывала их, если со мной что-то случится.

– С тобой ничего не случится. Ты пьян. Ты не понимаешь, о чем просишь.

– Да, я пьян, но я точно знаю, о чем прошу. Ты – их тетя. Джулиан больше связан с тобой, чем со мной, а Маркус тебя обожает. Это разумно.

– Это абсолютная глупость, – возразила Наталия. – Я живу на Гавайях. Ты ждешь, что я заберу сыновей у тебя, у единственного родного им человека?

– Но я перестану быть собой. – Я вцепился в ее руку. – Я не буду знать, кто они такие. Вполне вероятно, что мне будет на них наплевать, не говоря о том, что им может грозить опасность, если Джеймс увезет их обратно в Штаты. Я бы предпочел, чтобы они жили с тобой на Гавайях, а не в Калифорнии с семьей Донато.

Наталия высвободила руку и встала.

– Я уеду рано утром. Я об этом подумаю, хорошо?

Она наклонилась ко мне, ее лицо оказалось меньше чем в футе от меня. Она положила ладонь на мою щеку.

– Тебе тоже следовало бы подумать об этом. Возможно, завтра ты отнесешься к этому иначе.

Я в этом сомневался.

Наталия поцеловала меня в лоб, а я положил руку ей на шею, заставляя ее губы задержаться на моей коже. Она чуть приподняла голову, ласково провела большим пальцем по моей щеке.

– Позаботься о своих мальчиках, Карлос. И береги себя.

– В последнее время это было нелегко.

– Я знаю. Но попытайся. Если я тебе понадоблюсь, я буду в своей комнате внизу, а так – увидимся утром. – Она подошла к двери, ее босые ступни шепотом прошлись по полу. – Спокойной ночи, – сказала она.

– Спокойной ночи, Нат.

Глава 5

Джеймс

Джеймсу следовало догадаться, что возвращение в дом детства вознаградит его беспокойной ночью. Он то засыпал, то просыпался. Холодный, мертвенно тихий дом, слишком большой для трех человек, не давал ему спать. Как и слишком активный мозг.

Джеймс ворочался в кровати, простыни обвились вокруг его ног. Его тревожило, как сыновья адаптируются в новой стране. Он волновался, что они никогда не увидят в нем отца, которым он когда-то был для них. Он стал параноиком, ему казалось, что Фил идет по коридору. Джеймс не мог позвонить единственной женщине, с которой он хотел поговорить больше всего, той, с кем он раньше разговаривал каждый день.

Джеймс застонал и вскочил на ноги. Прошлепал босиком по дому, трижды проверил все запоры, потом изменил настройку термостата. Ожили вентиляторы. Лопасти поскрипывали, разгоняя воздух, стирая давящую тишину в доме. Возможно, белый шум поможет ему заснуть. Джеймс очень скучал по шуму океана за окнами спальни.

Ему не хватало Эйми.

Воспоминание грациозно скользнуло в мозг, как двигалась в его объятиях сама Эйми, когда они танцевали. И вдруг она снова оказалась с ним рядом, в его объятиях. Он кружит ее в переполненном зале на свадьбе Ника и Кристен. Ее ослепительная улыбка предназначается только ему.

– Я люблю тебя, – говорит она.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но в столовой прозвонили часы. Джеймс напрягся, потом вздохнул. Желание не осуществилось. Он ударил кулаком в стену. Не настолько сильно, чтобы причинить себе вред, но с достаточной силой, чтобы воскресить напоминание о том, что он один в этой новой жизни. Ему не на кого было положиться, не на кого опереться так, как большую часть его жизни это было с Эйми.

«Господи, как же мне ее не хватает».

Он потер живот, чтобы унять боль, и вернулся в гостевую спальню, где он спал или пытался уснуть. Джеймс включил ноутбук и запустил браузер. Ему следовало бы заглянуть на сайт поиска коммерческой недвижимости. Но ради чего? У него не было никакого желания писать картины, а если не писать, то и нечего выставлять и продавать. Следовательно, он должен найти работу. На жизнь им пока хватит денег от продажи доли в «Донато Энтерпрайзес», но они когда-нибудь закончатся.

Джеймс зашел на сайт поиска работы и уставился на главную страницу. Он вышел из Стэнфордского университета с двумя степенями, по финансам и истории искусства. Так как отец ждал, чтобы он занялся семейным импортно-экспортным бизнесом, Джеймс выучил испанский. Благодаря опыту в «Донато» у него более чем достаточная квалификация, чтобы претендовать на высокие управленческие должности. Он мог получить диплом, дающий право преподавать искусство в старших классах школы или в колледже.

Обе идеи показались ему в высшей степени непривлекательными.

Джеймс открыл новое окно браузера и обнаружил, что смотрит на спутниковое изображение Лос-Гатоса. У него два сына, которых надо растить, ему нужно найти работу, он хочет купить новый дом, и определенно нужно сменить машину. Ему по-настоящему нужно снова заняться живописью. Но у него нет ни малейшего желания заняться чем-то другим вместо того, чтобы разглядывать тот дом, который когда-то принадлежал им с Эйми. Он уже не в первый раз рассматривал этот дом, бунгало с тремя спальнями и двумя ванными комнатами в самом центре города. И Джеймс сомневался, что делает это в последний раз.

Он увеличивал снимок до тех пор, пока линия крыши не заполнила экран. Джеймс не узнал машину на подъездной дорожке. Платаны на заднем дворе слишком сильно разрослись, трава сгорела на солнце. Его указательный палец беспорядочно постукивал по краю ноутбука. Ему не понравилось плохое состояние двора, и он гадал, не постигла ли та же участь дом внутри.

В этом доме они с Эйми собирались растить своих детей. У них были масштабные планы по расширению – достроить второй этаж и сделать пристройку сзади. Предполагалось, что с годами они будут любить друг друга сильнее и состарятся вместе. Вместо этого она вышла замуж за другого мужчину, и теперь у нее дочь.