Попаданец для драконши - Алиса Рудницкая

кофейный король. — Наш господин и владыка — персона противоречивая. Даже более противоречивая, чем все прочие божества. Даже сферы его покровительства не так четко выражены, как у прочих богов. Например сферы вашего бога, дракона, это честь, власть и прогресс, а синей птицы — безумие, удача и знания. Но Василиск и Виверна, божество гречневого королевства, появились позже всего, вместе со своими народами. Мы ведь не чистыми расами считаемся, а смесью пшениц с лакрицами.

— Так вот чего они такие злые, эти гречи, — вздохнул я, прикрыв глаза. — Отстаивают свои права как отдельной расы?

— И да, и нет, — покачал головой кофейный король. — Виверна копирует во многих вопросах дракона и считается его уродливой дочерью. Она тоже дает гречневым королям долгую жизнь, но только королям и принцам. Виверна покровительствует войне и власти, но презирает прогресс, считая его самым большим злом, предпочитая ему традиции. И гречи считают, что их богиня взяла от своего отца лишь самое лучшее, что она учла его ошибки. Но увы, кета не разделяет их мнения. Что до Василиска — у кофе долго не было своего хозяина. И в какой-то момент тьма-птица послала нам нашего белого змея.

— Ясно, — вздохнул я. — Ничего хорошего…

— Нет, Василиск хороший! — неожиданно пискнула маленькая кофейная принцесса.

Все удивленно на нее уставились, даже ее отец, и тот выглядел ошарашенным. А девочка испуганно сжалась, но от мнения своего не отступилась. Задним умом я вспомнил, что ее воспитывали по словам среднего принца, в храме…

— Расскажи, не стесняйся, — мягко попросил ее я. — И прости, что обидел твоего бога. Впредь я буду осторожнее в словах.

— Василиск, — промямлила девочка, — появился из драконьего хвоста… Дракону стало жаль нас, безбожников, и он откусил свой хвост, чтобы сделать из него для нас покровителя. А часть великого дракона не может быть плохой. Просто он не всегда делает добро прямо. Он считает, что дать человеку урок лучше, чем дать ему хлеб. И то, что его не понимают и считают безумным — ересь.

— А еще он покровительствует лжецам и жуликам, — фыркнул кронпринц.. — Ты очень глупая, Пятнышко, доверчивая. Не верь всем на слово — а то облапошат.

— Тем не менее от принцессы я услышал больше полезного, чем от тебя, — поддел его я. — Да и ты сам хорош. Следуешь заветам Василиска по полной программе, прохвост?

Малышка влюбленно зарделась, а кронпринц глупо, смущенно улыбнулся отцу и украдкой показал мне кулак. А нечего было принцессу обижать!

— Ваше величество, что будем делать? — спросила меня осторожно Кая.

— Если бы я знал, — вздохнул я, устало закрыв глаза. — И дался я ему… Ну вот с чего Василиску приспичило заставить меня молиться?

— А я этого змея понимаю, — неожиданно подала голос Отна.

Я удивленно зыркнул теперь уже на нее. Повернулись и все остальные.

— Ну а че, — как-то стушевалась собачка, — вы уже поди и забыли, как народ к вам в комнату в замке Лэд набивался, чтобы посмотреть на такое чудо? А я-т помню! Я-т тоже набивалась, да кажись еще и больше других. Мне ж так это… дико от вашего появления было, че я буквально у вас под дверью ночевала. Все боялась, что пшик — и исчезнете как вас и не было.

— А я думал, что это тебя Элли поставила, — удивился я.

— Ну, потом-то и правда поставила, — смущенно почесала в затылке девушка. — Но первое время я сама, по своей воле торчала и отойти не могла. А боги че, лучше че ли? Нет. Они тоже грешили, да еще и поболе людей, если легендам верить. Так что… а мож им тоже интересно, а? Может они потому и того… вьются вокруг вас, а?

— Неожиданно дельное замечание, коллега, — хмыкнула Кая, посмотрев на меня другими глазами. — А Каркул, Василиск и Синяя Птица — три бога пантеона, что чаще всего являются людям. Неудивительно, что они были первыми.

— Да что происходит-то? — спросил хмуро, почти испуганно, кофейный король. — Кто вы, ваше величество пшеничный принц? Неужто эти глупые сказки о том, что Ласла вас воскресила из мертвых — правда?

— Вовсе нет, — вздохнул я. — Но рассказать без разрешения Ласлы не могу. Хотя сам я считаю, что я — плод деятельности яйца синей птицы.

На самом деле я бы рассказал, но только не в присутствие магов. Как-то я все же их побаивался — никак возьмут да кинуться свои какие-нибудь исследования проводить? Это в замке Лэд я под защитой… а тут — фиг их знает. К тому же Ласла просила все же хранить секрет, не сделала же она это просто так?

— Давайте сходим в храм к Василиску, — предложил кронпринц неожиданно. — Поклонишься этому змею — а он может тебя и излечит…

— Не слишком хорошая идея, — покачала головой Кая. — При своей непредсказуемости Василиск может вместо излечения — убить. Нет… лучше воздержаться от поездки в его главный храм…

— Что ты лезешь, дура?! — неожиданно сорвался на нее кронпринц. — Пусть ты обставила меня в оджу, но сейчас ты несешь настоящую чушь. Поездка в этот храм — последний шанс твоего господина на излечение.

От этих слов присутствующие как-то сжались, а вот парень вовсе не желал останавливаться.

— Неужели вы не видите, как ему тяжело? — спросил он, показав на меня рукой. — Да, пшеничник сильный, сильнее всех нас вместе взятых! Я бы на его месте рыдал бы ночами в подушку, а то и через неделю яда напился. Но ему же — плохо. Прячет просто, терпит чтобы мы о нем не слишком беспокоились.

— Перестань, — поморщился я. — Не стоит…

— Стоит! — прикрикнул он на меня. — Я с тобой пусть и мало знаком, но я тебя уважаю. И я не хочу, чтобы ты вел всю оставшуюся такой беспомощный образ жизни. Не хочу, понимаешь! А эта идиотка пытается…

— Прекрати! — тоже повысил голос я.

Страшно хотелось потереть болящие виски, сморщится, закрыться.

— Не лезть в душу, кронпринц! — напустился на него я. — Я уже привык, люди ко всему привыкают. И худая жизнь лучше доброй смерти, в этом Кая права. Нет, хватит, перебьюсь! Достаточно я уже питал ложные надежды. Хватит. Я и так слишком долго пользовался вашим гостеприимством. Пора возвращаться в Вадгард.

На меня действительно начинало давить то, что я объедаю и без того находящихся в не лучшем положении кофов. И не только объедаю, они на меня еще и прочие ресурсы тратят — медикаменты, деньги, время свое в конце-то концов. Пусть ради дела тратят… но я прекрасно понимал — Ласле нафиг с ними союз не