Попаданец для драконши - Алиса Рудницкая

сказал он. — Когда-то я был бандитом, шулером и вором. Но в какой-то момент меня постигла череда неудач. Я думал, что это случилось из-за того, что я наступил однажды на змею, и Василиск разозлился на меня. Зная, как он любит всевозможные преклонения, я пошел в ближайшее его святилище, пал ниц и начал молиться. Я целый день пробыл там, но не почувствовал облегчения. И тогда я решил, что буду молиться до тех пор, пока Василиск не подаст мне какой-нибудь знак.

— И что же, подал? — заинтересовался кронпринц.

— Я так увлекся и зациклился на этом, что просидел в его храме три года, — сказал хаях. — И после трех лет молитв, которые я прерывал лишь только ради еды и сна, Василиск пришел ко мне, и сказал, что вовсе не обижался на меня за змею и я себе все надумал. Но ему понравилось, как я молился ему, и он решил меня наградить.

— Сделав хаяхом? — уточнил я.

— Нет… нет, я… не совсем хаях, — блаженно улыбнулся наш собеседник. — Теперь-то уж точно, но тогда господин сказал мне, что для награды я слишком плохо себя вел всю жизнь. Потому награда не достанется мне, я лишь могу подарить ее кому-нибудь другому. Я перебрал все варианты с тем, как ее себе передарить, ни в чем не преуспел и решил, что раз Василиск такой жадный, то пускай оставит награду себе. Потому я вернулся в Шаас-Сахти и начал вести прошлый образ жизни. Но Василиск послал мне сначала испытание в виде бандитов, которые бросили меня голым в колодках на улицу, а потом тебя — человека, которому я захотел в благодарность эту награду отдать. Первый раз я просто пришел посмотреть, кто ты такой, чтобы понять, достоин ты ее или нет. Тогда мой господин спас меня от твоей рыцарши. Во второй раз я пришел специально, чтобы отдать тебе свою награду, но твоя рыцарша снова набросилась на меня и господин снова спас меня, посмеявшись над тобой с тем знаком. Но теперь я целиком и полностью его, и я рад этому.

— Да уж, хорошо змей поразвлекся, — тяжело вздохнул кронпринц, а потом вдруг оживился. — Ну хорошо, ты отдал свою награду пшеничнику — снял с него проклятье. А мне что полагается за мое участие в этом безумие?

— Господин не хотел лезть в чужие игры, потому не стал снимать проклятье, — расстроил меня хаях. — О нет… он просто откинул болезнь. Но она вернется через какое-то время, пусть, возможно, и не такой свирепой. Что до вас, ваше величество, ваша награда — это урок.

— Да, спасибо, замечательная награда, — закатил глаза кофе.

— Ну ладно, шучу, вон там твой подарок, — показал хаях пальцем в сторону двери.

Мы повернулись в ту сторону. Я честно говоря понадеялся, что увижу открытую дверь, а за ней — оттаявший континент… но дверь была закрыта и между ней и бассейном ничего ровным счетом не было.

— Ах… он удрал! — хлопнул по воде рукой кронпринц. — Вот змеиный сын!

— Ну, — с наслаждением сжимая и разжимая свою руку, улыбнулся я, — нам тоже, наверное, пора. Что думаешь?

— Пора-то пора… но как мы пойдем? — страдальчески спросил кофейник. — Что-то я нигде не вижу нашей одежды…

И тут, как по заказу, зашуршала камнем о камень входная дверь, оповещая нас о том, что за нами прилетели наши друзья и родные.

45. Лишившиеся благословения

На последний разговор в личные покои кофейного короля я приехал сам, без сопровождения.

С нашей встречи с Василиском прошла почти неделя, и мне пора было возвращаться домой, в Вадгард. В конце-то концов руки я действительно вылечил, да и ноги у меня шевелились, пусть и слабо. Я уже даже немного, по стеночке, начал ходить, хотя перенапрягать свои атрофировавшиеся за годы нижние конечности боялся. Расстраивало только одно — ноги не становились сильнее от того, что я их использовал. Счастьем было стоять или шевелить ими… но я понимал каким-то своим внутренним чутьем — не надолго это. Отнимутся, стоит мне упасть или оступиться. Зато руки окончательно пришли в норму и я начал сам есть, сам одеваться, сам мыться. Блаженство!

— А, мальчик мой, иди-ка сюда, — поманил меня кофейный король. — Посмотрим вместе на Шаас-Сахти в последний раз.

Он стоял на витражном балконе — задумчивый, чуть хмурый, с тоской на лице. Увы, я знал, почему ему плохо. Арлейв действительно умирал…

Я подъехал, ухватился за раму витража и тяжело, упрямо поднялся на ноги. Отдышался и выглянул на улицу через бесцветный, прозрачный осколок стекла. Город готовился к ночи, людей уже было не так много, часть огней погасили. Такой его вид вызывал тревогу.

— Что вы будете теперь делать, когда вас оставили кизильники и лакрицы? — спросил я у него. — Что теперь будет с Арлейвом?

— Ну, наше божество подсказало нам выход, — его величество достал из кармана маленький кусочек белой, каменной шкуры статуи-василиска. — Нам тоже пора сбросить кожу…

Я посмотрел на него настороженно, но монарх не смотрел в мою сторону. Он смотрел на Шаас-Сахти, на свой родной и любимый город. Смотрел, и сжимал белый осколок в большой, теплой руке.

— Знаешь, пшеничный принц, я ведь никогда не питал иллюзий, — сказал он задумчиво. — Я всегда знал, что я — плохой король. Слишком мягкий, слишком зависимый от других, порой даже жалкий. Это очень тяготило меня. Но… теперь я понимаю, что недостаточно старался. Прикрывался собственными бессилием и слабостью. Мда… пожалуй я не плохой король, я ленивый король.

Он разжал руку и глянул на осколок.

— Твое тут появление о многом заставило меня задуматься, — продолжал король. — Мы так плясали вокруг тебя, пытаясь спасти, чтобы впасть в очередную зависимость, повиснуть на очередной шее… но в конце-концов ты просто напросто помог себе сам, да еще и пытался спасти Арлейв в обмен на свою жизнь.

— Надеюсь, вас это не оскорбило, ваше величество? — рассеянно улыбнулся я.

— Да я просто растоптан! — весело, хотя и чуть наигранно, заявил король. — Отвратительное чувство… но странно, мне не хочется растоптать обидчика в ответ. Напротив. Хочется стать сильнее, чтобы никто больше не пытался спасти мою страну за меня.

— Что же вы решили? — спросил я.

— Бросить материк. Сбросить кожу. Но это не значит, что мы отдадим Арлейв. Нет. Я уже начал собирать людей, мы отправимся на ближайшие острова и попытаемся начать там все заново. Вокруг нашего замерзшего дома много архипелагов, не пострадавших от магии. Там и поселимся. Хватит уже унижаться перед всеми ради еды… надо