О ней. Онейроид - Наталья Фор

– Что?.. Как вы… догадались, что я могу этим заинтересоваться? – он явно был ошарашен и смотрел, то на книгу, то на Мэри с недоверием и сомнением. Мэри пожала плечами и снова села на своё место за столом.

– Это последнее издание, книга только появилась в продаже, думаю, вам как психиатру будет интересно её прочесть. – Все так же улыбаясь, сказала Мэри и пристально посмотрела на Джона.

Казалось, с лица Джона сошли все краски, потом он медленно начал наливаться румянцем, и вот, его щёки уже пылали от стыда. Минута молчания переросла в другую. Наконец, Мэри не выдержав, сказала:

– Полно вам, Джон, я, конечно же, знаю, кто вы. – Казалось, ей было забавно наблюдать его смущение. – Ведь это я просила Оливера о том, что бы вы были приглашены в наш дом в качестве врача. Просто мой муж не слишком многословен и видимо, не обсудил с вами все детали. Вы здесь по моей просьбе. – Она помолчала секунду. – Приезд Вильяма и Кэтрин был неожиданным, и нам пришлось придумать эту ложь, так как Кэтрин ужасно болтлива. Дети, разумеется, в курсе кто вы, но естественно думают, что здесь вы исключительно из-за моей памяти, – она ободряюще ему улыбнулась.

Джон, наконец-то смог справится со своим смущением и лёгким негодованием. Оказывается, что это его водили за нос, а не наоборот как он думал. Но объяснение Мэри было вполне логичным, поэтому не стоило заострять внимание на этом.

– Что ж, – он прокашлялся, – я рад, что всё, наконец-то прояснилось. Мне признаться было неловко от этих недомолвок.

– Вот и чудно, – Мэри махнула рукой в сторону стула стоящего за ним, около стеллажа с книгами, – присаживайтесь Джон, и давайте приступим к тому, ради чего вы здесь.

Джон обернулся, взял стул и поставил его возле стола, за которым сидела Мэри. Первая неловкость, казалось, уже прошла, и он был рад, что ему можно работать, не скрываясь от пациента. Это значительно облегчало принцип работы, и можно не стесняясь задавать вопросы, которые могли возникнуть.

– Я хотел бы услышать вашу историю с самого начала. Ваш муж посвятил меня в кое-какие детали, но было бы правильнее услышать версию произошедшего непосредственно от самого па… – Джон помедлил – участника событий, – ввернул он.

– Ох, Джон, – Мэри мягко на него посмотрела, – вы хотели сказать пациента и это правильно, ведь я ваша пациентка. – Она помолчала, встала из-за стола и подошла к окну за её спиной.

– Скоро три года как это произошло. Вам нужны все подробности? – она внимательно посмотрела на него, как будто ожидая подтверждения своим словам. Джон кивнул, и она продолжила. – Я как вы знаете, не могу помнить тот день. – Она нервно улыбнулась ему, словно извиняясь за такое неудобство. – Я вообще многое не помню. Эта потеря памяти…

– У вас частичная амнезия. Вы не помните только последние годы до трагедии, правильно?

– Да, да… – она замолчала на секунду и стала теребить кончик шали. – Последние годы… Слуги сказали мне, что в тот день я пошла на прогулку, а вернулась уже… Вернее, нашли. Малышка Эмма нашла. Она, не найдя меня в доме вышла следом, значительно позже. Это чудо, что ей вздумалось прогуляться у озера. Там она и обнаружила меня. Мокрую и … – она на секунду замолчала. – Я шла через озеро, лёд был крепкий, я точно это знаю, иначе я бы никогда не стала бы так рисковать. Только, я не знаю, что могло меня заставить пойти через это проклятое озеро, – она громко вздохнула и отвернулась к окну. Через мгновенье, взяв себя в руки, она продолжила. – Я провалилась и утонула. Как я оказалась на берегу до сих пор загадка. Видимо сработал инстинкт, и я смогла выбраться. Но, этого, я, к сожалению, не помню. – Она печально усмехнулась. – Очнулась я уже здесь, дома и то, через несколько дней. Оливер думал, что я умерла, они все так думали, пока приехавший доктор не нащупал слабый пульс. – Она снова усмехнулась. – После того как я пришла в себя, я не помнила последних нескольких лет.

Она замолчала, а Джон обдумывал её слова. Частичная потеря памяти в результате переохлаждения и, несомненно, стресса который она испытала. Должно быть это хорошо, что она не помнит самой трагедии, но потеря нескольких лет жизни, это ужасная шутка подсознания.

– Мэри, – она вздрогнула, когда он обратился к ней, она, должно быть, ушла глубоко в свои мысли. – Вы говорите, что уверенны, что лёд был прочным, откуда такая уверенность?

– Я бы просто не ступила на него, – воскликнула она и, увидев непонимание на его лице пояснила. – Я, конечно, могу поступать отчаянно, говорить резкие слова, совершать безумные поступки, поступать, так как я считаю нужным. Но я никогда не стану рисковать своей жизнью намеренно, ведь вы, безусловно, об этом думали? – Она махнула рукой, когда Джон хотел ответить, и продолжила. – Вы же врач и должны учесть все варианты событий. Просто я ужасная трусиха, а такой поступок, как самоубийство – смертный грех и карается высшей силой.

– Вы религиозны? – спросил он.

– Безусловно. Я всегда верила, что нами управляет высшая сила, высший разум. – Кто-то называет эту силу Господом, но я считаю, это не имеет особого значения. Ведь названия не важны, это всего лишь слова.

– А как же молитвы? Вы верите в силу молитвы?

– Конечно, верю, но не обязательно говорить заученные слова, все должно идти от сердца.

– Я полностью с вами согласен, – кивнул Джон.

Плавно, разговор от постигшей её трагедии, перетёк к религии и по раскрасневшимся щекам девушки, Джон видел, что ей очень нравиться эта беседа.

– Понимаете Джон, после того, что произошло, я кардинально поменяла своё мировоззрение и на вопросы религии в частности. Возможно, это обусловлено случившимся, а возможно я была такой уже в момент произошедшего. Мне это не известно, я ничего не помню. Но, ведь то, что я не помню свою жизнь, совершенно не значит, что я не помню себя. – Джон заметил, что она старательно не употребляет слово трагедия, заменяя его, на, что-то более обширное и как будто бы не касающееся её в целом. Словно, будучи каким-то досадным недоразумением, которое случилось с ней. Но, тем не менее, говорила об этом достаточно хладнокровно, как человек, принявший и понявший своё положение, но не считавшим этот провал памяти своей жизни значимым. Или Мэри хотела так думать? Хотела думать, что вычеркнутые события её