Судья королевского отбора - Олеля Баянъ

на время. На другом – их обязали сделать так, чтобы гости смеялись. На третьем сравнивали, чья улыбка шире. На четвёртом смотрели, чтобы участницы угодили всем гостям. На пятом, наоборот, проверяли, насколько легко можно угодить девушкам. И только в шестой хронике я нашла то, что искала: возможным избранницам монарха предлагалось устроить самим бал и пригласить гостей на своё усмотрение.

На мой взгляд, этот вариант более подходит к третьему испытанию. Я бы его немного изменила: будущая королева должна уметь вести дипломатические переговоры. Ведь можно на бал позвать дипломатов из дружественных государств и посмотреть, как будут вести себя девушки.

Со свидетельством образованности тоже вышла чехарда. Кандидаток заставляли то сдать экзамены по различным предметам, то предоставить дипломы об окончании учебных заведений, причём ценился статус этих самых заведений. Однако мне пришлась по душе идея, где участницам давали задания государственного масштаба, то есть то, с чем каждый день имеет дело правитель.

Испытание дорогой во всех шести отборах также отличилось разнообразием. Где-то девушкам вручили инструменты и камни, чтобы те проложили дорогу. В другой раз их разули и отправили пешком босыми в соседний город. Больше всего это задание было похоже на истязание бедных кандидаток.

Логичнее всего было бы отправить девушек в путешествие по стране, чтобы они посмотрели и познакомились с бытом будущих подданных, а те, в свою очередь, посмотрели бы на возможных королев.

Я вздохнула с облегчением, когда прочитала про шестое задание. Здесь на редкость во всех отборах было единодушие: девушек просили совершить доброе дело. Оценивались важность и масштабность доброго поступка. Вот только в нашем списке было добавлено для проверки и милосердие. Так что придётся самим придумывать способ, как выявить доброту и милосердие.

Закончив с чтением, я потянулась и громко зевнула. Стала искать взглядом окно, за которым уже стемнело. Неужели я провела здесь целый день? Живот громко урчит, напоминая о пропущенных приёмах пищи. Оглядываюсь в поисках великого князя. Самого его не видно, но из-за угла шкафа выглядывают носки чёрных сапог.

Я встала и подошла к нему, чтобы попросить его отвести меня обратно в келью, как под ногой заскрипел пол. Меня моментально схватили за горло и с размаху прижали к книжному шкафу. Ещё и мужским телом придавили наверняка. Чтоб не вырвалась. Несколько книг со стуком упали на пол. Я вскрикнула, но вскрик больше напомнил писк. Руками упёрлась в широкие плечи, которые на ощупь, как камень.

– Простите, – впервые слышу глухое извинение от напыщенного князя, по которому видно, что он спал.

Верхние пуговицы на кителе расстёгнуты. Глаза заспанные, покрасневшие. Волосы взъерошены. Фельтмаршалок отпускает меня и отступает назад.

– Отдыхать нормально надо, – я поглаживаю пострадавшую шею. – Отведите меня в келью, пожалуйста, – и вручила ему книги, которые он тут же положил на место.

В комнате меня ждал тёплый ужин.

ГЛАВА 3. Явление судий

Утром, чуть свет, меня разбудили и предупредили, что сегодня состоится то самое явление судий, после которого мы отправимся во дворец, где нам предстоит жить на протяжении всего отбора.

Жду этого события с волнением. Какой будет эта церемония?

Из исторических хроник я уже знала, что всего судий пять. Интересно, а все судьи должны быть из разных миров или кто-то из них тоже из моего? К сожалению, об этом в книга ничего не написано. Не было и пояснения о том, как отправляют судий обратно в их миры. Все записи заканчивались одной и той же фразой: «Судьи отправились домой».

К назначенному времени я уже мнусь у двери, постоянно одергивая и проверяя платье. Волосы собрала в простую косу.

Стук в дверь, и я открываю.

– Плащ наденьте, – сходу приказывает фельтмаршалок, за которым я вижу ещё двух военных.

Выполняю его требование и накидываю на голову капюшон. С удивлением отмечаю блеск одобрения во взгляде великого князя, который моментально сменяется надменностью.

Торопливо идём по коридорам. Впереди его высокопревосходительство, следом я, и замыкают шествие его подчинённые. Перед входом в храм я узнаю двери, мы останавливаемся. Князь оборачивается:

– Сейчас заходим, и вы, Полина Андреевна, направляетесь к главной скульптуре и становитесь перед ней, где уже стоят другие судьи. По очереди подходите к изваянию, прикладываете руку и называете своё имя. Единосущий покажет, почему избрал вас судьёй. После этого возвращаетесь на место. Как только все судьи пройдут явление, отправляемся во дворец, где вам уже подготовили комнаты. Всё понятно? – и, не дожидаясь ответа, он открывает дверь.

Храм полон людей, напоминает улей пчёлами. Прихожане с любопытством разглядывают судий, стоящих у центральной статуи. От двери прямо к ней ведёт коридор из военных, которые следят за толпой и обеспечивают безопасность на церемонии.

Я чувствую, как дрожат и подгибаются колени. Во рту пересохло. В жизни я так никогда не волновалась. Даже когда шла на первый урок в качестве учителя. Так, Поля, представь, что ты даёшь открытый урок для районо. Поднимаю голову, расправляю плечи, делаю первый шаг и…

Ничего не происходит. Я не упала, не запнулась, гром не грянул, рак не свистнул. Второй шаг делаю уже смелее. Одной рукой чуть приподнимаю подол, чтобы точно не споткнуться о длинную юбку, и уверенно направляюсь к четырём, закутанным в красные плащи, фигурам, стоящим перед скульптурой.

И вот я встаю слева в ряду судий.

Верховный жрец Сава выходит вперёд и кланяется людям, которые отвечают ему тем же:

– Мы собрались, чтобы стать свидетелями божественного дара. Единосущий и его дочери, Рендита, Сперанта и Лава, – он по очереди показывает на статуи в скульптуре, – сегодня явят нам судий, честных и беспристрастных. Они помогут нашему королю сделать правильный выбор, – тут священнослужитель поворачивается к нам и жестом приглашает к скульптуре: – Прошу.

Крайняя справа судья подходит к статуе и прикладывает ладонь. Каменное изваяние загорается золотисто-белым сиянием. Откуда-то налетает порыв воздуха, срывающий капюшон с судьи, оказывающейся женщиной средних лет. Тёмно-коричневые волосы коротко стрижены. На лице виднеются шрамы. У неё широкие плечи и бёдра. Судя по фигуре, она не пренебрегает занятиями спортом.

– Рена, дочь Тены Дарлавийской, – представляется первая судья.

Сияние из скульптуры лучом перетекает в шар над ней. Шар светлеет, и нам предстаёт картинка со звуком, где женщины разных возрастов утверждают, что Рена справедливая. Они говорят без подробностей. В каждом отрывке звучит только одна фраза: «Рена справедлива».

«Экран» постепенно светлеет, превращаясь в светящийся шар, который возвращается обратно в скульптуру. Рену приглашают встать чуть подальше от статуи.

Второй зовут полусгорбленную судью. Она идёт, как будто всего боится. Протягивает