Судья королевского отбора - Олеля Баянъ

– Ай Семь Ид Три Ипсил Шесть Два, – представляет князь четвёртую гостью.

Та подходит к монарху и внимательно его рассматривает, а потом выдаёт:

– Серия «Ай Семь», геном партии «Ид Три», ДНК группы «Ипсил Шесть», мутация «Два», – чеканит она, всматриваясь в глаза мужчины.

Видимо, в том мире, откуда эта гостья, царит генная инженерия и ЭКО, или детей выращивают в каких-нибудь инкубаторах, как в произведениях Хаксли и Замятина.

Король зависает всего на несколько секунд, а потом отвечает:

– Штэван копия вторая, Мори родство первой линии, Айонель родство второй линии, семейство Варади.

А монарх-то с чувством юмора! И быстро соображает. Похвальное качество для правителя.

– Начальный этап, – пробормотала иномирянка из техномира. – Значит, не такая уж и отсталая планета.

– Добро пожаловать, – привлекает её внимание фельтмаршалок и указывает на остальных судий.

Она присоединяется к другим призванным женщинам.

Я с любопытством следила за своими «коллегами», что перестала нервничать. Было так интересно посмотреть на традиции совершенно чужих людей. Именно поэтому я изучала иностранные языки. Мне нравилось путешествовать, знакомиться с новыми культурами и обычаями.

– Васильева Полина Андреевна, – представляет меня его высокопревосходительство.

Улёгшаяся было паника делает новый виток. Я физически ощущаю, как взгляды знати и судей впиваются в меня. Великий князь следит за каждым моим движением, за малейшим изменением мимики на моём лице. Король напрягается. Только сейчас я подмечаю, что он всё это время тоже сильно волновался. Ведь никто не знает, чего ожидать от пришлых.

Наверное, тот факт, что и правители иногда нервничают, меня успокаивает. Ноги перестают подгибаться. Ровной походкой приближаюсь к его величеству и опускаюсь в почтительном реверансе. Надеюсь, что в почтительном. Прежде мне не доводилось делать ни реверансы, ни книксены. Да и не обучена я им. В моём мире они ни к чему. Всё делала, как в исторических фильмах и сериалах, которые любила смотреть. Конечно, в них много вымысла, но представление об этикетных нормах того времени у меня появилось благодаря им.

Слышу, как монарх с облегчением выдыхает. Он протягивает мне руку, в которую я вкладываю ладонь.

– Добро пожаловать, Полина Андреевна, – и целует тыльную сторону моей ладони.

Вам когда-нибудь целовали руку? А мне поцеловал сам король! Да ещё и такой красавчик!

Чувствую, как кровь приливает к лицу. Глаза так и норовят опуститься в пол, но усилием воли я заставляю себя смотреть прямо в лицо прекрасного Штэвана Второго, чей взгляд прикован ко мне.

Как там говорят в таких ситуациях? Потекла? Нет, не потекла. Но это непередаваемо приятно, под взором привлекательного мужчины ощущать себя так, будто ты самая красивая из женщин, самая пленительная и обаятельная. Словно ты королева.

Фельтмаршалок кашляет, чем привлекает моё и его величества внимание. Князь грозно смотрит прямо на меня, отчего мне становится не по себе. Хочется сжаться в комок и забиться в дальний угол. Рядом с таким и цветы завянут, что уж говорить про женщин.

– Прошу вас, – правитель лично проводит меня к судьям, каждая из которых реагирует по-своему на случившееся.

Амазонка смотрит с некоторым снисхождением. Конечно, моя фигура рядом с ней выглядит хрупкой и, на мой взгляд, более изящной. Монашка, почему-то иль Лалибет Ламмель, вызывает у меня такую ассоциацию, особенно после падения на колени перед королем, словно он Бог. Так вот, монашка глядит с ужасом. Не на меня, а на короля. Тот быстро ловит её испуганный взор, поэтому отпускает мою руку и кланяется, после чего возвращается на трон.

Яркая Клеопра сверлит меня взглядом, словно препарирует. Хотя на её лице написано, что она в полном недоумении, почему король выказал мне, серой мыши на её фоне, больше почтения, чем ей.

И только Ай Семь (про себя я решила сократить её имя) заинтересованно рассматривает окружающую обстановку. Ей нет никакого дела до проявленной любезности его величества. Мне кажется, что у неё в глазах стоят неведомые мне расчёты. Как учитель, я часто видела такое выражение лица, когда ребёнок задумывается над тем, что сказать и как выразить свою мысль на иностранном языке.

– Поздравляю судей с прибытием, – голос короля отвлекает меня от размышлений, и моё внимание, как и всех присутствующих, обращается к его персоне, поднявшейся с трона.

Штэван Второй глубоко вдыхает, словно собирается с мыслями и решается на что-то очень важное. Я бы сказала, судьбоносное. Ведь женитьба для монарха – это навсегда. Это у нас есть разводы, а здесь они не приняты, если судить по записям о королевских отборах.

– Объявляю Королевский отбор открытым, – взгляд правителя устремляется к великом князю. – Установить на Дворцовой площади Арку помыслов, – это дают задание фельтмаршалоку. – Завтра состоится первое испытание, – сообщает он, окидывая взором тронный зал. – Все желающие могут принять участие в королевском отборе. Всем удачи!

Аристократы склоняются, услышав новость. Король молча, уверенным шагом, выходит из зала через правую боковую дверь. И только тогда подданные выпрямляются.

Едва моргнула, и опа! – его высокопревосходительство тут как тут.

– Прошу следовать за мной, – приказывает он. – Сейчас я провожу вас в крыло, где вы будете проживать во время отбора.

Когда мы уходили из тронного зала, часть знати активно что-то обсуждали, а вторая также, как и мы, решила уйти. Правда, великий князь увёл нас через ту же дверь, через которую вышел правитель.

Фельтмаршалок двигается быстро, мы едва успеваем за ним. Нет ни одной секундочки, чтобы осмотреться. Нас проводят по коридорам и лестницам, почти ничем не отличавшиеся друг от друга. И тут я понимаю, что ни за что не решусь без проводника прогуляться по дворцу. Легко заблудиться, не зная маршрута.

Его высокопревосходительство сворачивает влево, проходит пару метров и замирает. Мы едва в него всей кучей не врезаемся. Благо, я решила держаться позади всех, поэтому успеваю остановиться. А вот сногсшибательная (прямом смысле слова) Клеопра со всего маху впечатывается в нашего проводника. Она, словно мёд, обтекает мужчину и прилипает к нему.

От княжеского взгляда хочется провалиться сквозь пол. Это при том, что фельтмаршалок не смотрит на меня. Клеопре хоть бы что! Её улыбка становится более призывной. Зато Монашка охает и едва не теряет сознание. Видимо, в её родном мире подобное возбранялось и наказывалось. Если судить по приветствию короля, то к мужчинам у них принято относиться почти как к божествам.

Её подхватывает Амазонка. Ай Семь равнодушно на всё взирает. Одна я прячусь за ними, чтобы держаться подальше от недружелюбного князя, который, кстати, силой отрывает от себя обольстительницу и