Янтарь и Лазурит - Чайный Лис

вымылась и согрелась, Хеджин помогла ей одеться и также завернула волосы, как следует вытерла их, но те всё равно остались влажными, капельки стекали по спине и мочили чистый чогори, поэтому служанка накинула своей госпоже полотенце на плечи. Пока Хеджин осталась убираться, Кохаку также вытерла Дзадза, взяла его на руки и вышла в коридор. Она вернулась к прилавку в надежде кого-нибудь встретить и чтобы узнать, как поделили комнаты, и столкнулась с Рури — тот стоял, прислонившись спиной к стене и опустив голову, на повороте коридора, из-за чего Кохаку чуть не врезалась в него.

— Нуна, — просто произнёс он.

— Ты ждал меня?

— М.

Он кивнул головой, и их взгляды пересеклись. Однако лазурные глаза недолго разглядывали её, а задержались на влажных волосах, после чего Рури собирался смущённо отвернуться, как вдруг Дзадза посчитал необходимым сообщить о своём присутствии, покачался и пробормотал:

— Фня-фня.

— Что-то хотел? — уточнила Кохаку, раз Рури не спешил продолжать разговор. Даже смотреть в глаза не решался.

— Генерал Ю… — он замялся и сглотнул, но всё равно поднял голову и взглянул на неё. — Предложил разделить с ним комнату, мне и твоему слуге.

— Какой щедрый, — фыркнула Кохаку. — Разве тут так мало комнат? Кто их позанимал?

— Слышал про даму с вуалью, но не видел.

Лазурные глаза внимательно вглядывались в лицо Кохаку, теперь заставляя её смущённо отвести взгляд в сторону, а к щекам прилил лёгкий жар. Одной рукой она подтянула спадающее со спины полотенце и вновь обняла Дзадза.

— Получается, нам с Хеджин придётся тесниться с девой Ли, — протяжённо вздохнула она, но расстраиваться не спешила. Всё равно это только на одну ночь, а завтра им предстояло пересечь горную цепь, за которой и находился крупный город Анджу.

Горы тянулись в ширину и пересекали чуть ли не всю страну, поэтому обогнуть их было практически невозможно. Но пройти через невысокие по давно протоптанным тропинкам не должно представлять сложности.

— Где её комната? — поинтересовалась Кохаку, не дождавшись от Рури никакой реакции.

— Я провожу.

Они вернулись к прилавку и подошли к деревянной лестнице, которая вела на второй этаж. Наверху они сразу оказались в коридоре, освещённом парой зажжённых фонарей. Оказалось, всего здесь было восемь комнат, и каждую из них кто-то успел занять.

Рури прошёл мимо нескольких дверей и, наконец, остановился у предпоследней.

— Сюда.

— Спасибо, Рури, доброй ночи, — с улыбкой пожелала Кохаку, на что её друг кивнул и зашёл в соседнюю напротив.

В проходе она заметила Ю Сынвона и евнуха Квона, последнему помахала и вдруг зевнула. Верховая езда утомляла. Только Кохаку собралась приотворить дверь, как до неё донеслись слова молодой госпожи Ли:

— И что они нашли в этой Кон? — говорила она с возмущённой интонацией. — И монах, и генерал глаз отвести не могли от этой девицы!

— Верно-верно, госпожа! — поддакивала ей служанка. — Пусть одного заберёт себе, а второго — нам.

Послышался стук — должно быть, эта Ли хлопнула рукой по полу и айкнула от боли.

— Ну уж нет! Обоих нам!

Может, сразу себе? У Кохаку складывалось плохое мнение об этой молодой госпоже.

Врываться к Рури и Ю Сынвону не хотелось — и не оставлять же Хеджин одну? — поэтому ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и всё-таки зайти в комнату.

— А! — пискнула молодая госпожа Ли, издалека завидев каса-обакэ с высунутым языком. — Он… останется здесь?

Она испуганно смотрела на Дзадза, пока её служанка молчала и не решалась подать ни звука.

— Не выгонять же его под ливень.

— Разве он не зонт?

— Дева Ли, а вы все зонты храните на улице?

Некоторое время она держала рот открытым, но не сумела подобрать нужные слова, затем и вовсе накрылась одеялом и отвернулась в сторону.

Кохаку расположилась на свободной постели, продолжая обнимать Дзадза. Она не убрала мокрое полотенце со спины, а накрылась одеялом и заснула вместе с ним, так и не услышав, когда вернулась её служанка Хеджин.

Постоялый двор Ханыльсан располагался у подножия самых низких гор невдалеке от единственной тропы. Скорее, эти горы даже больше походили на холмы, которые тянулись через весь Сонгусыль.

Караван проснулся с первыми лучами солнца, плотно позавтракал и незамедлительно двинулся в путь. Как ни старались Рури и евнух Квон вести себя тише, если верить их же словам, генерал Ю всё равно встал вместе с ними и посчитал своим долгом составить торговцам компанию. Он прибыл на собственной чёрной лошади, идеально сочетающейся с его чёрным нарядом, однако его не сопровождал ни один оруженосец или воин. Генерал приехал совершенно один.

Кохаку не понимала, зачем Ю Сынвону потребовалось так далеко проехать в одиночестве. Следил ли он за ней? А может, появились другие аккымы, из-за которых он и оказался здесь?

Она легонько дёрнула поводья, направляя собственную лошадь дальше от повозки с Рури и слугами, и приблизилась к Ю Сынвону.

— Генерал Ю, вы так и не рассказали, какими судьбами здесь оказались.

— Милейшая дева Кон, — ответил он, растягивая лицо в улыбке, затем чуть наклонился к ней и понизил голос. — Увы, это не моя тайна.

Всё-таки аккымы! И как она сразу не догадалась? Слишком удивилась вчера неожиданной встрече и сделала неправильные выводы.

— Фня?

Дзадза не понимал, о чём они разговаривали, но тоже хотел взаимодействовать с ними. Кохаку улыбнулась и погладила красную бумагу; зонтик стоял на её седле, иногда перепрыгивал ей на колени, но спотыкался и чуть не падал. К счастью, ловкая Кохаку успевала его поймать, поэтому он смирился со своей участью и на время остался в седле, откуда было сложнее свалиться.

Только Кохаку собралась притормозить и вновь скакать на коне рядом с повозкой, как заметила, что Ю Сынвон сам замедлился и занял её место рядом с Рури! Его чёрная лошадь шла к нему почти вплотную: если бы Рури откинул голову назад, то определённо бы столкнулся с ней.

— Монах Шуаньму, а из какого дерева вы высекли свои чётки?

Мало того, что генерал Ю невозмутимо общался с её другом детства, ещё и уважительно, но и Рури отвечал совершенно спокойно и даже подробно!

— Из какого-то чёрного, не помню.

Немного проскакав на лошади, Кохаку вдруг осознала, о чём именно они говорили. Рури сам высек свои чётки?! Это было каким-то важным обрядом монахов? И почему проклятый Ю Сынвон об этом знал, а она, подруга его детства, нет?

Кохаку понять не могла, что произошло прошлой ночью, раз эти двое ни с того ни с сего так сблизились. Не мог же Ю Сынвон поделиться своей тайной не