Сад блуждающих снов - Анна Рудольф

Лодку сотряс чудовищный толчок: из ниоткуда появился каменный шип, разорвавший правый борт. Мэй перебросило через борт, и она рухнула в ледяную воду. Веревка зацепилась за что-то, мешая всплыть, и Мэй на секунду охватила паника: она принялась дергаться, пока не заставила себя успокоиться и просто вытащить застрявший конец из-под лямки рюкзака.

Очередная волна швырнула ее в сторону, чудом пронеся меж острых камней.

Мэй вынырнула и тут же захлебнулась: Шэн Юэлин использовал духовную силу. Поминая его самыми лучшими словами, она чуть было не погребла к скалам, но немедленно одумалась: там сильные волны перемололи бы ее в один миг.

Джонка стремительно шла ко дну. Немногочисленные тени спрыгивали с нее одна за другой. Некоторые целенаправленно приближались к Мэй. Она не успела ничего придумать: ее накрыло с головой.

Снова оказавшись на поверхности, она увидела, как Шэн Юэлин всаживает кинжал в спину убийце. Затем его безумный взгляд уперся в Мэй, и та вдруг испугалась, что он заколет и ее за все самое светлое и доброе.

— Мэй!

Это жуткое, оскаленное «Мэй» не придало уверенности.

Со стороны джонки в воду с плеском вошел кинжал: их по-прежнему пытались достать.

— Вдохни глубже! — приказал Шэн Юэлин. — Ныряй!

Она подчинилась и ушла под очередную волну. Тут же горло и грудь схватило чудовищным спазмом! Вода над головой резко нагрелась, и Мэй загребла руками, отправляя себя ниже. Ледяное течение подхватило ее, от холода свело руки и ноги. Мэй отдала себя морю, надеясь только на Шэн Юэлина, невесть что творившего на поверхности.

Она доверяла ему, как никому прежде, сама того не осознавая: почти незнакомому человеку из чужого времени, каждый раз подчиняясь и запоздало гадая, вспомнит ли он про нее в самый последний момент.

Знакомые руки сомкнулись вокруг нее и потянули наверх. Вскипевшую воду стремительно разбавляли бесконечные волны.

Мэй приоткрыла горящие от соли глаза и обомлела: остатки джонки полыхали, как и плававшие повсюду обломки.

Шэн Юэлин уверенно греб свободной рукой, другой по-прежнему удерживая Мэй. Его длинные волосы расплывались вокруг черным пятном, то и дело цепляясь за все вокруг.

Им пришлось довольно долго сражаться с разгневанным морем, пока заклинатель не вытащил их на берег небольшого каменного утеса, испещренного скорее дырами, чем пещерами. В одну из них они втиснулись, согнутые в три погибели, и затихли, переводя дух.

— Крепость недалеко, — прохрипел Юэлин, — дозорные точно заметили вспышку.

— Т-ты их сж-жег? — спросила Мэй, стуча зубами от холода.

— Выбора не осталось.

Он порылся за пазухой и вытащил драгоценную шпильку. Его серебряное украшение для волос, наверняка, уже покоилось на дне.

— Спрячь к телефону, — попросил он, передавая шпильку Мэй. — Так надежнее.

Она вылила из рюкзака воду и аккуратно убрала украшение в плотный карман, чтобы оно не повредилось. Проверять пожитки не имело смысла, и Мэй даже не стала лезть за паспортом и техникой. Окоченевшие пальцы не слушались, и она не сразу справилась с молнией.

Очередной водяной вал окатил им ноги. Ветер со свистом залетал в узкую расщелину, и Мэй предложила прикрыть чем-то проход, на что Юэлин устало поморщился, но выглянул наружу в поисхах чего-то подходящего. Обломки разносило течением, и к скале медленно, но верно подплывал деревянный кусок то ли стены, то ли палубы.

Вместе они выловили его и кое-как подтянули к расщелине, наискось перекрывая им проход от ветра. Внутри сразу стало намного темнее, а и без того крошечное пространство уменьшилось вдвое. Шэн Юэлин опустился на единственный уступ, почти упираясь головой в потолок. Пискнувшую Мэй он усадил к себе на колени. Новая волна просочилась сквозь щели, накрыв их стопы по щиколотки.

— В-вода теп-плая, — заметила Мэй и закашлялась.

— Просто ты замерзла, — выдохнул Юэлин, странно двигаясь за ее спиной.

Она обернулась и обнаружила, что он заплетает косу, попутно выжимая мокрые волосы. Ее собственный пучок держался только за счет тугой резинки: простая металлическая шпилька тоже потерялась.

— Гд-де твой м-меч?

— Где-то там, — он откинулся на неровную стену и прикрыл глаза.

— Теб-бе не тяж-жело?

— Нет.

Мэй прижала к себе рюкзак и уткнулась в него лбом. С каждой минутой ее знобило все сильнее. Веки наливались свинцом, и Мэй сдалась, мечтая уснуть на ближайшие пять тысяч лет.

Вдруг Юэлин коснулся ее спины.

— Нельзя засыпать, иначе ты можешь не проснуться.

— М-может, это т-то, чего я х-хочу.

Он потянул ее назад, к своей груди.

— Я обещал, что ты проживешь долгую жизнь, помнишь?

Ее окутало тепло — Шэн Юэлин делился с ней духовной энергией, но проклятье почему-то бездействовало. Мэй положила голову ему ему на плечо, мечтая, чтобы это тепло никогда не исчезало.

— Разв-ве что в коме.

— Что такое «кома»?

— Это состояние, когд-да спишь и не можешь проснутьс-ся.

— Это плохо?

— Это ст-трашно.

Дрожь отступала. В темноте Мэй разглядела слабое свечение на запястье Юэлина.

— Мои любимые часы, — она обвела кончиками пальцев циферблад, ненароком касаясь его обнаженной кожи. Поток энергии усилился и почти сразу вернулся к прежнему. — Стрелки и цифры покрыты флюорисцентной краской, она светится в темноте. Сейчас почти два часа дня. Ты замечал тут в центре красненький камешек? Папа сказал, что это маленькое сердечко, которое бьется: тик-так, тик-так.

— Главное, чтобы твое билось, — шепнул заклинатель.

— Твоему бы тоже постараться, а то многие расстроятся.

«Цзетянь уж точно».

Мэй яростно потерла лоб, возмущая до того ровный энергетический поток. Как же ей надоели мысли об императорской наложнице!

— Что-то случилось? — встревожился Юэлин.

— Меч жалко, — ляпнула она первое, что пришло в голову.

Он умолк, затем отпустил ее.

— Не говори про…

— Передачу сил, помню! А то отброшу недостойную тень на твою незапятнанную репутацию, и ни одна цветущая¹ красавица не возьмет тебя в мужья! — закончив, Мэй пожалела, что не откусила себе язык.

(¹"Цветущий" созвучен с фамилией Цзетянь «Хуа» (花) — «цветок»)

— Я имел в виду, что при столь необычной внешности и происхождении тебе ни к чему лишние слухи.

— Мне? — удивилась она, оборачиваясь.

Лицо Шэн Юэлина тонуло во мраке, и разглядеть его эмоции было почти невозможно.

— Моя репутация заклинателя не столь хрупка, как репутация невинной девушки. Я могу одолеть клеветников на дуэли и победить несколько демонов, завоевав прежнее уважение. Ты же никак не вернешь дым в печ.

Когда до Мэй дошла суть его слов, ее пробрал нервный смех.

«Знал бы ты, котенок!» — хихикала она, глядя на недоумевавшего заклинателя. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы успокоиться и поблагодарить его за трепетное отношение к ее чести.

Они