Гори для меня, ведьма - Анна Рейнс

Он и моя слабость, теперь я понимаю это отчетливо.

— Так я и думала. — Я вновь засмеялась, уклоняя лицо от его неумолимо приближающихся губ. Они мазнули по щеке, достигли шеи, посылая табун мурашек вниз по спине. — Боги, Эйден, еще не остыло место, на котором сидела твоя невеста.

Попытки воззвать к совести провалились. Мой голос сорвался на прерывистый шепот, когда принц осторожно прикусил мочку моего уха. Его губы двинулись дальше, оставляя горячие, влажные следы на чувствительной коже. Мои руки взлетели на его плечи — предполагалось, что оттолкнуть, но так и остались безвольно лежать, пока тело мое предательски плавилось от его прикосновений.

Я запрокинула голову, открываясь его жадным губам. Пальцами запуталась в коротких волосах на затылке, притягивая его все ближе и ближе, словно между нами еще оставалось расстояние. Мое тело помнило его прикосновения, знало, какое удовольствие он способен мне подарить. Желание закипало в крови, а разум не был способен выстроить хоть какие-то ограничения.

У него невеста? Его проблемы.

У меня жених? Проблемы папеньки, что даже не удосужился назвать мне его имя. Да и вообще, король имеет право расторгнуть любую помолвку между подданными Аэлории. Все, что мне нужно, чтобы избавиться от нежеланного жениха — заручиться поддержкой одного из принцев.

Договор с Ксандром? Не более чем пустой треп, к тому же ничем не подкрепленный.

И с чем я остаюсь? Со своими желаниями, что кружат голову сильнее крепкого вина? С собственным эгоизмом, что ставит эти желания на первое место? С бесстыдством, что давно поглотило любые моральные терзания, которые я могла бы испытывать, думая о том, как несправедливо обхожусь с другими.

А разве со мной обходятся справедливо?

— Хватит. — Прохрипела я, пытаясь отстраниться. Но сзади лишь стена — я в клетке, в ловушке, из которой нет спасения. Эйден словно не слышит. Он знает вкус моего тела, и я буквально физически ощущаю, как ему мало… всего. — Прекрати! — Уже громче повторила я.

— Почему? Я же чувствую, как ты дрожишь. Ты хочешь этого не меньше. — Он отстранился и посмотрел мне в глаза. Вид у него, как у больного лихорадкой, да и у меня наверняка не лучше.

— Что не означает, что я позволю тебе зажимать меня вот так у стены, словно распутную служанку.

— А как позволишь? — Должно быть, он совсем потерял рассудок, раз задает такие вопросы. — Как ты хочешь, чтобы все было между нами?

Он спрашивает так, словно подразумевает нечто большее, чем то, что происходит прямо сейчас. Вновь его слова словно почву из-под ног выбивают. Мне кажется, что ответ плавает где-то на поверхности, но стоит ухватиться за него, как приходит осознание, что он не принадлежит мне. Это словно чужие мечты прошлой наивной Ассии: найти любимого, провести свою жизнь в родовом замке Дисгата, родить ему детей. Эта Ассия не убивала наемников, не подозревала об измене отца, не лишалась девственности на полу заброшенной хижины и не сталкивалась со своей тьмой напрямую.

Ею не двигала ревность, она не познала чужой страсти. Она не хотела власти и признания.

Эти мысли словно проложили черту между прошлой мной и нынешней.

— С чего ты взял, что я хоть как-то хочу? — Тихо ответила я, сверля его пристальным взглядом. — Ты не сможешь мне дать ничего, из того, что я желаю.

Криво ухмыльнувшись, Эйден отошел на пару шагов. Глаза его не потеряли того лихорадочного блеска, словно мои слова нисколько не затронули его.

— Возвращайся к себе. — Произнес он слишком мягким для напряженного лица голосом. — Через двадцать минут тебе принесут ужин. Нельзя, чтобы твое отсутствие заметили.

Я оправила платье, которое съехало неприлично низко на плечах и груди. Скривила губы в понимающей усмешке.

— Что ж, тогда не буду задерживаться. Хорошего вечера, Эйден. — Ровным голосом произнесла я, чувствуя, как внутри разливается горечь. Словно я ждала, что после моих слов он примется доказывать обратное. Словно я забыла, что он никогда не велся на мои манипуляции. Направилась к двери, стараясь не смотреть на младшего принца — не хватало еще, чтобы он прочитал на моем лице разочарование.

— Буду у тебя через час. — Все тем же мягким тоном кинул он мне в спину. Слова обволокли меня, отравляя предвкушением.

И я поняла, что это и есть ответ, которого он так жаждал. В данный момент я хочу, чтобы между нами все было именно так.

Я сидела, как на иголках, ожидая реакцию Эйдена. Проход был крепко запечатан моей магией, а для надежности я передвинула тяжеленный комод, забаррикадировав потайную дверь. Вкуса принесенного ужина я почти не почувствовала — от переживаний каждый кусок пищи застревал в горле, а затем оседал камнем в желудке.

Резко отставив тарелку, я приказала служанке убрать и убраться. Та была и рада последовать указаниям, ежась под моим пристальным взглядом каждый раз, когда находилась в поле зрения. Меня ее ужимки только раздражали — неужели ей самой не надоело трястись все время в страхе?

Однако, оставшись в одиночестве, чувствовать себя лучше я не стала. Наоборот, мысли атаковали меня с новой силой, поднимая на поверхность события дня. Встреча с Ксандром поблекла, словно происходила не со мной. Признаюсь, если бы остаток дня я провела в своей комнате, то у него был шанс занять мою голову — как минимум размышлениями об открытых перспективах.

Но я зачем-то пошла в тот потайной ход. Как там Эйден говорил? Он направляет, я следую? Хотелось бы верить, что это не так. Разве намеревался он пускать меня в свой мир? Позволять мне узнать и про отца, и про готовящееся нападение? Не может же быть такого, верно?

Чем больше я размышляла, тем меньше случайностей видела. У Эйдена талант заставлять других принимать нужные ему решения так, чтобы они при этом остались уверены, что идея принадлежала им. Так было с клятвой. И не поэтому ли я предложила свою инициацию, видя в ней лишь единственный выход?

Пора разорвать этот порочный круг. Вырваться из-под его влияния, начать строить планы на жизнь, исходя лишь из своих интересов. Сосредоточиться на цели — будь это литая корона или же послушный влиятельный супруг, что будет слизывать вино, текущее по моим ногам в перерывах между правлением.

Будь ведьмой. Ведь себя, как ведьма. — Повторяла я про себя, сидя на