Муравейник - Ольга Чепишко

– Наверное, эта штука больше не работает, – печально проговаривала я вслух. – А жаль…

Плотно позавтракав, я выходила в сад. Какое-то время гуляла среди прекрасных цветов и высоких деревьев, обдумывая последние детали моей скорой выставки «Муравейник». Потом я возвращалась в дом, брала в руки кисть и начинала писать пейзажи, наполненные легкостью и светом. Конечно, не забывала добавлять и главных персонажей – муравьев. Облака, леса, озера, которые появлялись на моих холстах, были очень реалистичны. Казалось, можно протянуть руку и стать частью картины: пройтись босиком по мягкой траве, искупаться голышом в прохладных водах, дотянуться до неба, вдохнуть еловые ароматы.

Когда-то мы с мужем и сыном гуляли по берегу такого же озера – только настоящего, слушали пение птиц, любовались закатом солнца… И удивлялись, насколько многогранен и по-разному прекрасен наш мир. С замиранием сердца мы рассматривали небо, залитое яркими красками, серебряные блики на воде, полеты свободных чаек и даже не думали тогда, что жизнь повернется к нам самым интересным местом: каждый из нас пойдет своей дорогой, а семья останется лишь приятным воспоминанием. И все же случилось именно так… А самый «вкусный» кусок семейного «счастья» достался мне. К сожалению, уже почти два месяца, как я находилась в психиатрической больнице имени П.П.Кащенко – страшном месте, где врачи помогают людям с искалеченными душами и серьезными расстройствами психики.

Я не всегда понимала, что со мной не так, где я нахожусь и почему вокруг так много людей в белых халатах? Тяжело было осознавать границы реальности и моих фантазий. Лекарства, которые мне давали, помогали успокоиться и заснуть. А вот момент, когда я просыпалась, «нащупать» мне было сложно. Соображала я тогда плохо. Поэтому многое из того, что я расскажу вам дальше, было написано мной со слов мужа, сына, Руслана и Полины.

Иногда я воображала себя известным художником с огромным количеством картин и поклонников. Порой была любимой женой и матерью. Частенько – маленькой девочкой, которая болтала с окружающими о жизни. Временами – роковой женщиной, разбивающей сердца мужчинам. А еще – муравьем, таким же жалким и никчемным, как и многие другие люди вокруг меня, с которыми мы жили вместе – в одном большом муравейнике… Ролей, которые я играла в мире своих фантазий, было много, и каждая из них в один прекрасный миг выстреливала на яву, превалируя над остальными.

Я не знала, вылечусь ли когда-нибудь, потому что каждый мой новый день был сюрпризом не только для окружающих, но и для меня самой. Кроме этого, я страдала частичной потерей памяти – вычеркнула из своей жизни некоторые события и определенных людей.

Моим психотерапевтом был Руслан. Когда по телефону от Влада он узнал о предательстве любимой жены, то в тот же день подал на развод и первое время гневался на друга, пока не услышал продолжение истории – обо мне… Осознав весь ужас случившегося, Руслан понял, что из-за работы, о которой так долго мечтал, потерял почти все: любовь, семью и друзей. Он решил, что просто обязан исправить хотя бы что-то и помочь мне: отказался от всех командировок, проектов с маркетинговыми агентствами и немедля примчался в Петербург. Так я и попала в психиатрическую больницу, где главврачом работал мой друг. Он же назначил мне лучшего психиатра, лично подключился к моему обследованию и проводил со мной индивидуальные сеансы психотерапии.

В тот единственный и самый ужасный телефонный разговор с Владом Руслан успокаивал моего мужа. Он говорил, что такое иногда случается после переживания человеком стрессовой ситуации, которая, скорее всего, и стала причиной возникновения у меня самого заболевания, предположительно – диссоциативного расстройства идентичности, или раздвоения личности, как его называют в народе.

Но после того как Руслан встретился со мной в больнице, пообщался и совместно с психиатром изучил мой мозг (в течение двух месяцев они заставляли меня ворошить прошлое: вспоминать родителей, Митю, бабушку, Глеба), то поставил другой диагноз. В тот холодный осенний день врач пригласил в кабинет Влада и сообщил ему о моей болезни лично.

Муж удивился столь раннему звонку и сильно разволновался. «Если бы все было хорошо, Руслан рассказал бы мне о Лое по телефону, – думал Влад. – Наверное, случилось что-то серьезное…» Он быстро оделся, сел в машину и приехал в больницу. Взяв пару стаканов кофе из автомата при входе, Влад направился в кабинет Руслана. На стене у двери висела пластиковая табличка: «Санкт-Петербургская городская психиатрическая больница № 1 им. П.П.Кащенко. Шхара Руслан Васильевич, главный врач, доктор медицинских наук, психотерапевт».

Немного постояв у входа, Влад собрался с мыслями, глубоко вдохнул и постучал.

– Не заперто, – послышался голос из кабинета. – Входите!

– Ну, здравствуй, друг! – Влад поставил кофе на стол Руслана и хотел было приветственно пожать ему руку, но тот сделал вид, что не заметил жеста, и вернулся к работе с бумагами.

Несколько минут, пока Влад сидел на стуле в ожидании разговора, врач перебирал документы, раскладывал их по папкам, что-то подписывал. Затем снял очки и с усилием потер ладонями переносицу, на которой были видны следы от носовых подушек. Взял свой стакан с кофе, повернулся к окну и сделал глоток.

Напряжение внутри Влада росло. Наконец он не выдержал и заорал:

– Какого черта ты меня мучаешь?! – его крик был слышен, наверное, даже в коридоре. – Я же сейчас с ума сойду! – он вскочил со стула, несколько раз прошелся по кабинету взад и вперед, потом резко сел обратно и жалобно посмотрела на друга. – Говори…

– Я даже не знаю, как тебе сказать это, Влад… – начал Руслан. Слова давались ему с трудом не только оттого, что он боялся произнести их вслух, но и потому, что ему приходилось говорить с предателем. Мужчина перевел дыхание и сжал руки перед собой в замок. – После тщательного обследования Лои выяснилось… – на мгновение он умолк, – …что у нее параноидная форма шизофрении.

– Что?.. – только и смог вымолвить Влад. – Это как?.. – он вытаращил на Руслана глаза, которые через пару секунд начали быстро бегать, пытаясь остановиться на чем-то одном – на стакане с кофе, на окне или на друге. Влад понимал, что дело плохо. Но не знал, насколько сильно и есть ли хоть какая-то надежда на мое выздоровление.

– Я и сам до конца не могу в это поверить… – тихим голосом произнес Руслан.

Влад схватился руками