Путь к дому - Софья Вель

дракон, а как самый обыкновенный эльдар! Не было ни резкой концентрации на запахах, ни вдруг донесшегося до ушей шепота камней, ни внезапно нахлынувшей волны эмоций.

Перемену наследница Тиволии восприняла крайне болезненно. От испуга она рванула обратно наверх. Гигантские крылья цепляли сталактиты, кроша и обрушивая себе же на спину. Отчего Арианна ощутила самую настоящую боль. В добавок крылья засаднили. Анна дернулась назад и едва не налетела на сталагмиты, грохот в пещере поднялся совершенно невозможный.

— Кто здесь?! — донеслось до ушей драконицы откуда-то снизу.

Анна огляделась, но никого не обнаружила.

Вдруг что-то сверкнуло в темноте. Да так ярко, что едва не ослепило.

— Уходи! — взвыло неподалеку. Анна боязливо попятилась, снова натыкаясь неуклюжим теперь телом на камни.

В темноте опять сверкнуло. Зажегся золотой огонек. Анна растерянно вглядывалась в нечеткий контур на фоне мерцавшего света.

— Не отдам! — зарычал контур и бросился на Анну.

Анна едва успела отшвырнуть неизвестного лапой.

— Это моё! Мое сокровище! — выло непонятное нечто, больше всего похожее на ежа. — Не отдам, Не отдам! Ничего я тебе не отдам, тварь ты желтоглазая! — зарыдало ежеобразное чудовище.

— Да не беру я у тебя ничего! — огрызнулась Анна.

— Вреешь! — зашипел ежемонстр. — Вы все врете, демоны проклятущие! Оно моё, он сам мне его оставил, сам! Не отнимите!

Анна ничего не понимала: кто оставил, что оставил?

Тем временем все её внимание сосредоточилось на источнике света. Непреодолимо захотелось его коснуться. Просто нестерпимо! А ежемонстр отскочил, пряча сокровища в колючем клубке.

Анна рванула вперед, одним мощным ударом сшибая гигантского ежа в сторону.

На полу, густо устланном костями мелких животных, едва ли известных науке миров Тварного, сияла золотом нить. Длинный волос?

Анна вцепилась в него и тут же потеряла сознание. Верней, провалилась в свой первый драконовый сон.

Глава 12.Драконовы Сны. Сильвия. Сказка про Фея

Сильвия села возле Мари, девочка увлеченно штопала носок, накануне Сильвия научила её как держать нитку с иголкой. Ибо Мари делать этого не умела, чем вызвала искреннее недоумение. Как можно быть крестьянкой и не уметь шить? Мари плохо помнила жизнь до мора и смерти родителей. Да и важно ли это, когда вся жизнь уже перевернулась? Жили, как-то жили… что-то умели, а чему-то предстояло научиться.

В свое время и самой Сильвии ко многому пришлось привыкать. Коротая длинные зимние вечера в доме конунга, новоявленная княгиня едва не научилась вышивать! Хотя до настоящих мастериц было еще далеко. Но штопать аккуратно княгиня точно уже умела, как и тянуть нить, или даже прясть …

Теперь все полученные при жизни со степняками знания очень пригодились. Дети быстро росли, причем все: и Григ с Мари, и Селена с Эндемионом. Шить маленькие вещи стало необходимостью. Недавно Владыка принес целый отрез хлопковой ткани, неизвестно, где взял. Но ткань была очень кстати. Теперь можно было нашить всем по рубашке. Чем и занялись девушки дома, но вот тут-то выяснилось, что Мари иглы боится. Да так сильно, что приходиться зубы сказками заговаривать!

А главный сказочник дома, Элладиэль Светлейший, все больше времени проводил вне дома: в лесу или у барона. Алеон сказок не рассказывал, только тихо пел иногда Селене, и Сильвия никак не могла понять, что за колыбельная? Слов разобрать не получалось… Только мотив казался ужасно знакомым. Тогда и стало понятно, что сказки для Мари и Грига придется вспоминать самой.

Мари — ровесница О`Силей, может, немного старше, вдруг ей понравится Фей? Тот самый Фей, которого Сильвия придумала, чтобы утешить дочь. И по всей видимости, тот самый, о котором её дочь никогда не узнает…

Мари слушала про приключения крылатого друга мыслей Сильвии с интересом, но как оказалось, не она была главным слушателем. Григ, робкий и молчаливый по своей природе, всякий раз прорастал рядом, как маленький грибок.

— Сильвия, расскажите сказку, — тихонько попросил мальчик.

— А на чем мы остановились? — уточнила она.

— Он зимой к пчелам пошел, — тут же откликнулась Мари.

Сильвия не без труда вспомнила сюжет:

— …Наглый и бессовестный луч дразнил своим солнечным ароматом. Фей сквозь сон принюхивался к весенним ноткам: капель и ручьи? Уже?!

Причмокивая и слизывая с губ капельки света, Фей потянул носом. Нет-нет, не подумайте! Глаз он не открыл, но чуткий нос улавливал дивный аромат. Звон жужелицы, или перезвон лиловых колокольчиков?

Нос тянулся вперед, выдергивая из волшебных сетей зимнего сна. И Фей, позевывая и покрякивая, встал. И… тут же увяз, приклеился обеими ногами разом.

Фей нехотя открыл глаза, кто это разложил банки с клеем у его кровати?!

Острота зрения не спешила возвращаться к юному засоне. Все, что он понял в первый момент, так это то, что солнце и правда весеннее! И он стоит в уже теплом, даже горячем, солнечном луче. Выходит, он так заспался, что аж весну проспал?!

Фей дернулся, желая выскочить скорей на улицу, но не тут-то было! Ноги крепко увязли. Фей посмотрел вниз, кто бы это мог ему помешать?

Вокруг раздалось недовольное шушуканье.

Этот звук отвлек юного Фея от разглядывания собственных ног, крепко застрявших в чем-то желтом и липком. Он быстро осмотрелся по сторонам. Как назло, ничего нельзя было разглядеть! Сам-то Фей стоял в луче, а все шушукавшиеся оставались там, в глухой тени.

— Смотри, какой бессовестный! — донеслось до не слишком чутких к чужой критике ушей Фея.

«Кто бессовестный?», — Фей с любопытством повернулся на звук.

— Весь наш мед попортил! — вздохнул кто-то в противоположном конце темноты.

«Ой, как хочется взглянуть на этого негодника!», — пронеслось в голове Фея. Он снова попробовал сделать шаг и… ничего не вышло. «Сейчас же все самое интересное будет! Вот бы глянуть! Ну хоть глазочком!», — стучали мысли в голове крылатого проказника.

— Ох, разбойник! — раздалось с третьей стороны.

Фей аж шею выкрутил, стремясь разглядеть неведомого нахала и разграбителя медовых богатств. Едва не вывихнул щиколотки от слишком резкого движения, Фей дернулся тут с досады и расстройства, что все интересное проходит без него, он завопил:

— Эй, пустите, дайте глянуть на разбойника!

Все притихли.

К слепящему и ароматному солнечному лучу кто-то поджужжал, да-да, не подошел, а поджужжал. Забавный звук издавали усердно работавшие крылья неизвестного, крепко прятавшегося в тени.

— Фей Домастикус!

Фей весь навострился, давненько к нему так не обращались, с сотню лет, наверное, как…

— Как вы могли?

Фей недоуменно разглядывал сердитую мордочку большой пчелы, проступившую перед ним. Это было первое, что он хоть как-то различил, будучи пойманным в липкую ловушку меда и света.

— Ой, Пчелий Пчелкин! Это вы? — наконец